— Сейчас браток, иду! Держись…
Я двинул по траншее к бронетранспортеру, чей капинор связан с ней ходом сообщения; аппарель для выезда расположена с носа БТР. Враг не шевелиться и не подаёт признаков жизни, так что я уже смелее шагнул вперёд…
И вдруг по глазам моим ударила яркая огненная вспышка.
Яркая вспышка пламени была последним, что увидели уже практически потухшие глаза Генри «Гаса» Марч-Филлипса — но губы его исказила улыбка: он успел…
Он всё-таки успел сдвинуть треклятый таймер.
Эпилог
По глазам моим ударила яркая огненная вспышка, а в лицо пахнуло жаром — взрыв ударил в метрах двухстах впереди. Там, где стоят… пушки⁈
Вернее сказать, стояли: детонация снарядов перевернуло одно орудие — а второму выбило деревянное колесо, отчего пушку перекосило набок.
Орудие с деревянным колесом… Если я не ошибаюсь, такие широко использовались ещё в начале двадцатого века!
Где я⁈
Отчаянная мысль бьётся в голове загнанной птицей. Где я, что случилось⁈
Память услужливо подсовывает мне картины поездки на рыбалку. 22 июня, мы с Валеркой, разговор о Великой Отечественной… И об абортах, о ребёнке брата — моем ещё не родившимся племяннике, чью жизнь братан по глупости своей хочет оборвать…
А потом падение «Паджерика» с размытой у пруда дамбы — и коряга, проткнувшая мне грудь.
И все… Нет, словно ещё что-то было после… Что-то важное — но напрочь забытое… Хотя какое нахрен, может быть «важное» после — если я натурально кони двинул⁈
— НА НО-О-ОЖ!!!
Дикий, яростный рев сотен глоток буквально оглушает; он раздаётся из-за спины — и словно толкает меня в спину. Оборачиваясь, я вижу сотни солдат в серо-зелёных шинелях, с винтовками в руках — и к винтовкам примкнуты ножевые штыки… Раззявив рты в оглушающем крике, они рвутся вперёд неудержимой волной — а навстречу им поднимаются из траншей другие солдаты: также в защитной форме, но ближе к синему. И на головах высокие шапки с кисточкой… Фески что ли?
Додумать я не успеваю: в мою сторону кидается один из этих солдат — тот, что в синем. Склонив винтовку, он вроде как целиться штыком именно в мой живот… От неожиданности — и абсолютной неправильности происходящего я весь буквально одеревенел!
Я же умер! Вроде как… А это что, получается — чистилище⁈ Или просто какой-то затянувшийся кошмар?
Ну, двум смертям не бывать — а из кошмара самый верный путь к бегству как раз через смерть во сне… Так что неподвижно стоять на месте — это тоже тактика.
— Ваше благородие!!!
Справа на турка (почему-то подумалось, что смуглый солдат с чёрными усами есть именно турок) вдруг налетел рослый — и кажется, не особо молодой мужик. Тем не менее, он закрыл меня собой — и умело парировал выпад противника! Парировал ударом цевья трехлинейки по тонкому металлическому стволу турецкого винтаря…
После чего коротко, без замаха вогнал граненый штык в живот вскрикнувшего врага — и тотчас выдернул его из раны:
— Ваше благородие, чего встали⁈ Стреляйте!
Да, действительно, немолодой. Щетина на лице седая — хотя роскошные фельдфебельские усы ещё совершенно чёрные… Однако же проследив за взглядом солдата, я с удивлением обнаружил в своей руке вороненый офицерский «Наган».
Точно, чистилище… Хотя я ведь православный, а у православных чистилища нет…
Какая, однако, знакомая мысль.
Подумать об этом я, впрочем, не успел. Ибо заметил вдруг ещё одного турка — целящегося в моего спасителя… Тело среагировало словно бы само собой — рука привычно вскинула револьвер, а глаза прочертили прямую по стволу «Нагана» к животу противника…
После чего я мягко, без всякого рывка потянул спуск.
Выстрел!
От автора
Дорогие читатели — благодарю всех, кто прошёл со мной весь этот путь до конца. Безусловно, без вас этой истории бы просто не было…
Как, впрочем, и многих других историй, уже вышедших из-под моего пера.
И да — как вы уже все поняли, серию «Коибриг» я закрываю четвёртой книгой. Конечно, я мог бы расписать ещё и бои в Турции, и возможный вариант войны против финнов, и весеннюю кампанию 1940-го… Где Шапошников предложил тот вариант действий РККА, что в реальности был реализован на Курской дуге.
Однако, друзья, когда пишешь про Великую Отечественную, невольно приходит ощущение, что ты все это уже писал — те же сцены перестрелок, рукопашного боя, уничтожения бронетехники. Так уже было, когда я работал над «Игрой не для всех»… Хотя с «Комбригом» мне удалось сильно шагнуть вперёд — как с танковыми баталиями, так и с воздушными схватками.