— Спешат. Не слышал, что ли? Новый закон вышел.
Васька обалдело уставился на курильщика.
— Закон? Какой закон?
— Дубина необразованная. С первого числа плата взимается не с объема цилиндров, а за каждую лошадиную силу и без скидок на год выпуска. Что новая, что старая — без разницы.
— И что? — все еще не понимал Василий.
— А то! — передразнил его курильщик. — Дороже намного.
— А сегодня какое число?
— А нынче тридцатое, — с издевкой пояснил мрачный водитель. — Ты что, с неба свалился?
— Почти. Из мастерской. Шины мне ночью попортили.
— Бывает. Витать в облаках надо меньше. Тут новички всегда расслабляются, думают, что раз до своих добрался, значит, дело в шляпе! Ан не-ет. Тут только напряг и начинается. Наши — они на выдумку сильны. Способов нелегального отъема денег много, а легального — и того больше.
— Но мы-то до завтра наверняка успеем, — легкомысленно высказался Василий.
— Сомневаюсь.
Парень бросил тлеющий окурок в снег — тут тебе не заграница, не оштрафуют — и полез в свой «Фольксваген».
Очередь Панюшкина подошла через двое суток. За это время, опасаясь потерять место, он выходил из машины лишь три раза — в туалет — и пулей обратно. Съел два непривычно безвкусных багета (то ли дело — родной кисловатый серый кирпичик) и запил водой. Экономил.
Здание таможни из красного кирпича, с финскими дверями и окнами, с кондиционером, который летом остужает, а зимой гонит горячий воздух, настраивало на подобострастное отношение. Ваське внутри сразу стало жарко. Он выложил перед гладким, выспавшимся, довольным жизнью служащим в униформе слегка помятые бумажки, проштампованные на финской границе, и смущенно разгладил их неверными пальцами.
Таможенник покачал головой и посмотрел на Панюшкина с сожалением.
— Себе перегоняешь?
— По заказу.
— Впервые?
Васька кивнул.
— Заранее надо было деньги вносить, — сказал таможенник, — когда в ту сторону следовал, чтоб не вляпаться.
— Не сообразил. Говорят, закон новый вышел?
— Законы для дураков пишут. Кто ж под закон едет? Теперь заплатишь в два раза больше.
— Сколько?
Таможеник пощелкал калькулятором и назвал сумму, которая привела Ваську в замешательство. Может, ослышался? Заглянул в квитанцию, распечатанную на принтере: нет, все верно. Столько у него нет ни здесь, ни дома, если даже вытянуть женину копилку из-за шкапа. Арчилу о дополнительных деньгах даже заикаться нельзя, для него придется сочинить какую-нибудь важную причину, вроде болезни, а то за просрочку процент сдерет.
— Я не виноват, — сопротивлялся Панюшкин, — пятые сутки тут валандаюсь и закона не читал.
— Ну, это твоя проблема. Главное, декларацию подписывал. Что тут сказано? «Учетная ставка действует до такого-то числа». А сегодня какое?
Васька обрадовался:
— Ну, вот, всего полдня и прошло.
Таможенник начал сердиться:
— Тупой ты, что ли? Или прикидываешься? Незнание закона не освобождает от ответственности.
— Есть же какой-то выход? Не может, чтобы не было!
— Ставь машину на платную стоянку и дуй за деньгами.
Ничего себе предложеньице! Через всю страну пилить — это не на соседнюю улицу сбегать, партию в шахматишки изобразить. За это время стоянка золотой сделается. Да и как крошку тут бросить? Сторожа, как обычно, ни за что эти не отвечают, а ночью спят крепче тех, кто ничего не охраняет. Народ кругом лихой — покалечат девочку, не узнаешь. Тогда пиши пропало.
— Давай, лучше так, — хитро прищурился Панюшкин, — бери, сколько у меня есть в наличии, а на остальное я расписку дам. Как только до места доберусь — тут же вышлю.
— На кой мне расписка, я что, судиться с тобой буду? Без денег — нету разговора. За деньги мы тебе родную мать чемоданом оформим и куда пожелаешь отправим — хоть в Сочи, хоть в Магадан. А в долг не даем. Тут не банк. Вас, должников, раком до луны не переставишь.
— Ты что не русский? Говорю — отдам! Даже с процентами. Сам не поеду — у тебя в заложниках останусь. У меня жинка железная: сейчас телеграмму отобью, она денег соберет.
— Гляди, как бы тебе самому тут баки не отбили. Если очень попросишь, я у тебя машину за полцены куплю.
Василий даже задохнулся: продать дите за копейки?! Да он и за двойную стоимость не отдаст! Сказал укоризненно:
— Не русский, точно. Нету в тебе души.
— Души?! — неожиданно рассвирепел таможенник. — Ах ты, рыло свинячье! Души, вишь, у меня нет! Ну и что? Должность такая! Ну, ты, бля, и разозлил меня! Убирайся подобру-поздорову! Следующий!