— А ежели с Васькой что случилось — ответите по всей строгости закона!
Лейтенант отпрянул, и Капа воодушевилась еще больше.
— А! То-то! Испугался? По всей строгости закона! — визгливо повторила она магическую фразу и стукнула железным кулачком по столу, чуть не проломив фанерную столешницу, а потом снова попыталась прихватить дежурного за воротник.
В заварухе участвовала вся утренняя смена. Наконец, старую женщину оттащили и с помощью начальника участка в ситуации разобрались.
— Дмитриев, где этот нищий на желтой «Судзуки»?
— Да я его, товарищ капитан, уже дня три не видел. Может, помер.
— Я тебе дам — помер! — тихо, но грозно произнес капитан. — Только трупов нам не хватало!
Начальник смены самолично, под руку, вывел скандалистку на крыльцо и показал пальцем:
— Глядите, мамаша, во-о-он его машина стоит. Дрыхнет, наверное, ваш благоверный.
Без очков она еле различила вдали сизый от изморози маленький автомобиль. Вся ее бравада пропала.
— Я тебе не мамаша, сучий сын, — сказала Капа вдруг занемевшими губами, судорожно сглотнула и на неверных ногах пошла через заснеженное поле.
Таможенники, не будучи ни в чем уверенными, на всякий случай решили понаблюдать развязку со стороны.
Вблизи желтенькая, как цыпленок, легковушка показалась Капе совсем жалкой. «И из-за этой пиздюшки, прости Господи, столько возни!» — подумала она, однако расстраиваться по такому мелкому случаю не стала, рано — еще не ясно, какие гостинцы впереди. Сквозь промерзшее стекло видно было плохо, но водителя в машине точно не было. От неожиданности женщина опешила и глянула в глубину: на заднем сиденье, в углу, слабо просматривался грязный куль, из которого торчал родной нос, неподвижный и белый, словно неживой. Она подергала за ручку — дверь закрытая изнутри, не поддалась, тогда Капа постучала костяшками пальцев в окно — куль не шевельнулся. Завопив от ужаса, она стала лупить по кузову ладонями.
— Кончай хулиганить! — простуженно просипел с трудом очнувшийся Панюшкин. — Машину попортишь!
И сам себе удивился, что живой. Нажал кнопку задней двери, в которую ввалилась замотанная в пуховый платок Капа. Воздушная мечта Василия из обморочного сна обретала черты реальности. Он издал слабый стон:
— Закрой, выстудишь помещение. Чего так долго? Тебя только за смертью посылать. Деньги привезла?
— А ты думал, на тебя, идиота, смотреть приехала? Две тысячи.
— Долларов? — проблеял Васька, окончательно приходя в сознание.
— Нет, груш сушеных!
— Недострой, что ли, продала? — опасливо поинтересовался Панюшкин, и душа его провалилась в пятки от подобной перспективы — чем же тогда расплачиваться за желтенькую милашку? Жена денег на машину не даст, хоть зарежь.
— Счас, дурья твоя башка! Кредит под землю в банке взяла. За перегон с Арчила получишь — верну.
— Ну, Капа, — искренне восхитился Васька, — у тебе голова, что государственная дума!
— Говно твоя дума. Там одни ловкачи и жулики пригрелись, а у меня все по закону. Мозги на месте, — она постучала себя по голове. — Не то, что у тебя — пустая коробка! Бизьнесьмен сраный! Чуть Богу душу не отдал, сиротой меня не оставил! На, хлебни, а то застыл, как сосулька.
— Мне бы пожевать.
Капа отломила кусок пирога с жареными баклажанами, что брала в дорогу, да недоела. Василий весело зачавкал, время от времени прикладываясь к поллитровке.
— Совсем другое дело! Молодец, жена! Ты знаешь, я эту крошку… — Капа округлила глаза и поглядела на мужа, как на помешанного. Он пояснил: —…в смысле — машину — хочу себе оставить. Кто знает, может, Арчил меня больше не пошлет или у него обстоятельства изменятся.
Капа даже подскочила на пружинном сиденье.
— Зачем тебе машина? Куда ездить-то? На другую сторону улицы? Таксистом не заделаешься, я тебя как облупленного знаю. Там вкалывать надо, а ты привык на фу-фу. Лучше деньгами возьми, деньги всегда пригодятся.
Когда доводы иссякли, Капа поджала тонкие губы:
— Горбатого могила исправит!
Теперь разозлился Панюшкин:
— Куда тебе деньги? Ковры моль жрет, занавески три раза в год меняешь, колбаса на столе каждый день. На жизнь нам пенсии хватает. Мне машину надо.
Помолчал и добавил проникновенно:
— Мечта такая, Капа.
Капа тяжело вздохнула. Она устала. Последний месяц ей нелегко достался. Сказала севшим голосом:
— Ну, если мечта… Только которая по счету?
Таможенники некоторое время с интересом наблюдали, как двое в машине что-то кричали, энергично размахивая руками.