— И всех членов экипажа проверяют согласно документам? — не унимался майор.
— Юрий Александрович, — снисходительно тоном отозвался прапорщик, — Все контролирующие структуры интересуются только тем, что на борту, а экипаж считают поголовно. Им не важно, кто там Вася Пупкин или Сеня Морозов, лишь бы численность совпадала. А что вас так это заинтересовало?
Нарышкин постучал пальцами по холодному металлу капота, что-то напряженно обдумывая, и, наконец, произнес:
— Исходя из того, что ты мне рассказал, к берегу буксир пришел в составе 6 человек. Просто, когда мы подъехали, капитан не хотел светить перед нами этого шестого человека.
— Так его и не было, — удивился Сосницкий, — я же все судно осмотрел, там негде спрятаться, слишком мала посудина.
— А он и не прятался, — пояснил Нарышкин, — он спокойно сидел в кабине «Газели» и делал вид, что спит. Меня что-то отвлекло, и я не успел проверить документы у второго водителя.
— Если честно, то я тоже не понял, для чего нужен второй водитель. Из Крыма езды всего пять часов.
— И я об этом же, — согласился Нарышкин, — За пять часов он, якобы, так устал, что спал мертвецким сном. Бред какой-то, а мы повелись на это, как последние лохи.
Нарышкин от досады ударил кулаком по машине и решительно скмандовал:
— Поехали назад, может, еще успеем.
Сосницкий прыгнул за руль и мгновенно тронулся с места. Они летели по пустынным улицам рыбацкого поселка, периодически поднимая облако брызг многочисленных подмороженных луж.
Через несколько минут они вернулись на берег моря. Причал встретил их безмолвной пустотой. Одинокий буксир темным пятном качался на серых волнах, издавая на ветру противный скрежет металлических цепей.
На цоколе рыболовецкой артели маячил единственный тусклый фонарь, освещая пустынный берег.
— Не успели, — с сожалением констатировал Нарышкин, оставаясь в машине.
— Что теперь будем делать? — с интересом спросил прапорщик. Такое развитие событий ему начинало нравиться, у него появился живой интерес к разворачиваемым событиям. Он уже рассчитывал на детективную погоню за пресловутой «Газелью», как вдруг майор спустил его на землю:
— Поехали к твоему Петровичу, будем «колоть».
— Саныч, — взмолился Сосницкий, — Только без меня. Я ж Вам говорил, что он был другом моего отца.
— У тебя есть другие предложения?
— Есть, — без колебаний ответил прапорщик и загадочно улыбнулся, — Вы возвращайтесь домой, а я переговорю с одним человеком из его команды. У меня, как вы понимаете, тоже есть свои доверенные лица. А уже из дому я перезвоню Вам, только, телефончик оставьте.
Нарышкин скептически взглянул на Сосницкого, но, тем не менее, вытащил блокнот и написал на отрывном листке номер своего домашнего телефона. Он протянул лист Вадиму и сказал:
— Большое спасибо, Вадик. А теперь отвези меня к нашей «шестерке», Водитель там, наверное, совсем закоченел.
Глава 14
Нарышкин вошел в штаб и направился в свой кабинет. Оперативный дежурный удивленно взглянул на часы и спросил, обращаясь к нему:
— Юрий Александрович, а что Вам дома не сидится?
Нарышкин поднял глаза на часы, висевшие в холле. Стрелки показывали четверть десятого вечера.
— Кто-то из наших еще есть на месте? — спросил он у дежурного, проигнорировав его вопрос.
— Да, нет, часа два назад, как все разошлись.
Тем не менее, Нарышкин поднялся к себе и, не снимая куртки, сразу же позвонил Рыбакову домой. После четвертого зуммера тот поднял трубку.
— Витя, я же просил тебя подстраховать меня, неужели так было сложно посидеть на КПП?
— Послушай меня, — резко перебил его коллега, — Я ушел из порта пятнадцать минут назад. Твой капитан так и не вышел в город, а по судовой роли в экипаже нет ни одного грузина. Так что я должен был там высиживать? — уже задал он вопрос Нарышкину.
Юрий был готов услышать любой ответ, но только не этот. Версия, которая начала приобретать некие конкретные очертания вновь рассеялась, как мираж. Он молча положил трубку и открыл сейф. В нижней ячейке сиротливо стояла недопитая бутылка коньяка. Нарышкин долго смотрел на нее не моргающим взглядом, как будто ждал от нее какого-то ответа. Затем, решительно взял ее в руки и большими глотками выпил до дна.
Домой он вернулся ближе к полуночи. Жена, как обычно ждала его на кухне. Нарышкин открыл дверь своим ключом, чтобы не будить домочадцев и, не включая свет в коридоре, стал раздеваться. На встречу ему выскочила помахивая коротким хвостом Арта — любимица семьи, трехгодовалая псина породы ротвейлер. Нарышкин присел на корточки, чтобы ее погладить, но собака, учуяв запах алкоголя, зарычала и ретировалась обратно в комнату. Не успел Юрий снять обувь, как в коридор вышла жена, она укоризненно посмотрела на мужа и произнесла: