— Даже собака уже не может терпеть твоих постоянных пьянок.
— А я не пьян, так выпил чуть-чуть, чтоб согреться.
— Последние десять лет ты только и делаешь, что греешься каждый день, хоть бы раз дочери уделил внимание. Школу, как-никак оканчивает, — она махнула рукой и продолжила, — но тебя, я вижу, это мало волнует. Для тебя ж главное — работа. Только толку с той работы, если половину зарплаты все равно пропиваешь.
— Ничего я не пропиваю, — попытался возразить Нарышкин, но жена его резко перебила:
— Ужин на плите.
Она развернулась и ушла в спальню, не дав Юрию сказать слова в свое оправдание.
Ночь он провел на диване, что в последнее время уже стало частым явлением в семье Нарышкиных. Утро также не стало мудренее вечера, жена по-прежнему не разговаривала с ним, а он и не попытался найти для нее нужных слов. Выпив наспех кружку чая с бутербродом, Юрий поспешил на службу.
Рабочий день, как обычно, начался с совещания у начальника.
— Юрий Александрович, — обратился Парамонов к Нарышкину, — я думаю, Вам нужно завершать проверку турка. Как видите, все ваши версии, рассыпаются, как карточный домик. По большому счету, мы так ничего и не получили в ходе его проверки. Как показало наблюдение, кроме общения со своей женщиной, иных подозрительных контактов у него ни с кем не установлено. Грузинов в этот раз на судне тоже не оказалось. Так что и здесь у Вас прокол. Поэтому, займитесь чем-то более серьезным. Руководство Управления требует от нас резонансных дел, — начальник многозначительно поднял указательный палец вверх, — А что у нас? Все показатели сводятся либо к коррупции со стороны прапорщиков, либо задержанию контрабанды продуктов питания в обход пункта пропуска, а настоящих дел в отделе нет.
Парамонов не секунду прервался и пристально посмотрел на каждого из сотрудников.
— Вы хотите сказать, что на границе ничего противоправного не происходит с участием первых лиц командования? — задал он общий вопрос подчиненным, — У нас нет каналов нелегальной миграции и нет контрабанды оружия либо наркотиков? Не поверю, — строго произнес Парамонов.
— Константин Александрович, я не согласен, — ответил Нарышкин, — Вчера я получил информацию о том, что именно на теплоходе «Беркен» перевезли в Украину нелегала и наши рыбаки доставили его берег.
В подтверждение новой версии он подробно рассказал о том, что вчера вечером смог узнать в процессе выезда на побережье.
— Это, конечно, все интересно, — подвел итог Парамонов, — но, к сожалению, не в Вашу пользу.
— Почему? — удивился Нарышкин.
— Поставьте себя на место любого проверяющего, — стал приводить свои доводы начальник, — Во-первых, Одни слова и ни одного документа, который бы что-то подтверждал. Во-вторых, то, что в кабине «Газели» сидел нелегал, это Ваш домысел. Вы ведь не проверили у него документы? А если это и было на самом деле, то вы свой шанс профукали. Поэтому разговор о нелегале лучше не начинать. Это не в Ваших интересах.
Нарышкин молча слушал начальника, не поднимая головы. Парамонов был прав, в этом случае он допустил непростительную ошибку, не проверив документы у «второго» водителя.
— В-третьих, — продолжал подполковник, — Малоубедительно, что капитан рыболовецкого судна пойдет на преступление на глазах у членов экипажа. И, наконец, четвертое, — начальник сделал многозначительную паузу, вопросительно взглянув на офицеров, — Какая выгода капитану турецкого теплохода в перевозке нелегала и тем более, сколько бы заработал на этом рыбацкий экипаж? По-моему, задействовать столько людей, ради переброски одного человека, нет никакого смысла, «овчинка выделки не стоит».
Парамонов откинулся на спинку кресла и вновь устремил вопросительный взгляд на подчиненных, ожидая альтернативных версий.
— А по этому поводу можно поспорить, — вмешался в разговор Рыбаков, — Я слышал, что на западной границе перемещение одного нелегала в Словакию стоит до пяти тысяч евро. Опять же многое зависит еще от человека, которого нужно переправить за границу. Если это преступник, которому нужно скрыться из страны, то там могут быть задействованы и более серьезные люди и серьезные суммы.
— Логично, — согласился начальник, — Но опять это все наши догадки. А реально, ни-че-го, — по слогам протянул он.
Парамонов перевел взгляд на угрюмого Нарышкина и спросил: