— Ну что ж, тогда жду Ваших дальнейших указаний? — отозвался на другом конце провода прапорщик.
— Большое спасибо тебе, Вадик. Ты не представляешь, как ты мне помог, — поблагодарил его Нарышкин.
— Не за что. Обращайтесь, если нужно, — ответил Сосницкий и положил трубку.
Глава 15
Юрий сел за стол, вытащил сигареты и закурил. Обычно он никогда не делал этого в кабинете, его сосед майор Рыбаков был некурящим и не переносил запаха табака. Но сегодня сразу после совещания он выехал на объект и, Нарышкина уже ничто не сдерживало. Он вынул из сейфа папку с материалами проверки, взял чистый лист бумаги и стал воспроизводить хронологию всех событий, прямо или косвенно связанных с Челиком Акбулутом и его судном. Неожиданный результат проведенного анализа потряс самого Нарышкина. Он потушил в пепельнице третью сигарету и вошел к начальнику.
— Константин Александрович, — официальным тоном обратился он к Парамонову, — Вы хотели от нас резонансных дел? — он сделал многозначительную паузу и продолжил, — Я готов Вам предоставить такой результат, но только если Вы мне поможете.
— Не понял? — удивился Парамонов такой постановке вопроса.
— Мне нужно в самые ближайшие дни, а точнее еще вчера, получить всего два документа.
— Какие?
— Список пассажиров рейса Донецк-Тбилиси, на котором вылетели списанные с судна грузины домой. И детализацию телефонных переговоров Алины Лебедь за прошедшие три месяца.
— Всего-то, — усмехнулся начальник, — Вы знаете, сколько по времени будут ходить наши запросы?
— Знаю, — ответил Нарышкин, — Поэтому прошу Вас. Вы ведь говорили, что в аэропорту начальник службы безопасности Ваш бывший коллега, а с начальником узла связи Вы недавно познакомились в одной компании.
— Ну, допустим, — ответил Парамонов, пожалев, что слишком часто хвастается своими новыми связями с подчиненными, — А почему бы Вам это не сделать самому?
— Потому что мне срочно нужно выехать на пару дней в Бердянск.
— Во, как! — удивился начальник, — А кто Вас туда посылает?
— Вы, товарищ подполковник, Вам же руководство Управления поставило задачу в отношении резонансных дел. За ним я туда и собираюсь. Поэтому дайте команду секретарю, чтобы выписал командировочное удостоверение.
— Есть, товарищ майор, разрешите выполнять? — Парамонов побагровел от такого хамства подчиненного, — По-моему, Вы Юрий Александрович, начинаете злоупотреблять моим лояльным отношением к Вам. Присядьте, и доложите мне Ваши предложения, как положено.
— Боюсь сглазить, товарищ подполковник, — улыбнувшись, ответил Нарышкин, — да и пока, кроме слов, мне докладывать нечего. Документы, надеюсь, появятся сразу после возвращения из Бердянска.
— Опять боитесь сглазить? — возмущенно развел руками начальник, — Может, Вам лучше шаманом работать, чем опером?
Помещение секретариата, от кабинета начальника отделяла фанерная перегородка. Парамонов немного подумал, а затем, стукнув кулаком в хрупкую стену, крикнул секретарю:
— Анатолий Васильевич, выпишите командировочное удостоверение майору Нарышкину в город Бердянск.
— На сколько дней? — отозвался из-за стены секретарь.
— Оставьте пустую графу, Юрий Александрович, сам поставит.
— Спасибо, Константин Александрович, — поблагодарил его Нарышкин, — Я думаю, по возвращению Вам будет, что доложить наверх.
— Посмотрим, — буркнул начальник и тут же строго добавил, — Но учтите, если опять вернетесь со своими устными предположениями, командировка будет засчитана, как невыход на службу.
— Не волнуйтесь, прогула не будет, — выходя из кабинета, заявил Нарышкин.
— Мне то, что волноваться, если возникнут проблемы, то только у тебя, — про себя подумал Парамонов, когда майор закрыл за собой дверь.
Нарышкин ехал в автобусе в Бердянск, в предвкушении желаемого результата. У него никогда не было личного транспорта, но он любил командировки и дальние переезды. Есть категория людей, для которых любая смена обстановки связана с неудобствами, проблемами и денежными расходами. Юрий же воспринимал любую поездку, как глоток свободы, где никто не мог контролировать или проверять. Ему нравилось смотреть на окружающий мир из окна автобуса или поезда. В это время он погружался в радужные воспоминания своего детства, юности и курсантских лет. Общение с новыми людьми заряжало его новой энергией и давало заряд оптимизма. Может быть именно этим, его бывшего офицера ПВО и привлекала в свое время оперативная работа. Он не жалел о прошлой службе и старался ее никогда не вспоминать. Жизнь в закрытом гарнизоне дивизиона, постоянные дежурства в подземных капонирах действовали на него удручающе. Ему всегда хотелось свободы и простора. Хотя все в нашей жизни относительно.