Станислав, вылил остаток содержимого бутылки в стакан, и залпом его осушил. Он сидел в тускло освещенной комнате, обставленной допотопной мебелью. Хмель давно ударил ему в голову. Он вспоминал свою прежнюю жизнь и невольно на его глазах выступили слезы. Большая часть жизни осталась позади, подошел тот возраст, когда мужчине нужно подвести первые итоги своей жизни. Они оказались не очень завидными. К сорока годам он остался без семьи, любимая женщина принадлежала другому мужчине, карьера сложилась не так, как он мечтал. Но самое главное, он не мог сказать самому себе, что прожил свою жизнь честно. Да, уже не было той страны, которой он присягал, не было того чувства долга, присущего многим офицерам Советского Союза, но и чувства самоуважения к себе Павленко тоже не испытывал. В глубине души он чувствовал себя Иудой и от этого все больше и больше себя презирал. Он корил себя за то, что по возвращении в этот город, сам возобновил связь с Челиком Акбулутом. Но тогда, накануне возвращения, он рассуждал иначе. За годы службы в Киеве существенно изменились взаимоотношения между начальниками и подчиненными. Служба стала больше напоминать бизнес, где каждый, как мог, зарабатывал на границе и отдавал часть своих доходов наверх. Прапорщики на отдаленных пунктах пропуска не стеснялись разъезжать по городу на автомобилях класса «Кабриолет», практически все пользовались мобильными телефонами, не ждали ведомственных квартир, а покупали их за наличные средства. Павленко при этом оставался обычным клерком, которому ничего не перепадало. Он все это видел, и его раздирали зависть и обида за то, что он офицер, подполковник, не в состоянии позволить себе того же. Именно это состояние подтолкнуло его принять решение вернуться в тот город, где, по его мнению, у него были все шансы материально подняться.
Сидя в рабочем кабинете, он стал звонить всем своим прежним знакомым, чтобы напомнить о себе. Но, увы, прошли годы, и многое в жизни изменилось, кто-то ушел на повышение, кто-то спился, кого-то отправили в места не столь отдаленные. На месте осталась только Алина, да бывший директор рыбколхоза, а ныне полубраконьер, полубригадир рыбацкой артели — Карпов Иван Петрович, к которому Павленко по старинке обращался просто, как к Петровичу. Только эти два человека были рады его возвращению.
По прибытию на старое место службы в новом качестве у Павленко появился еще один шанс вернуться к прежним доходам. Такая мысль у него появилась сразу после общения с сотрудником военной контрразведки майором Рыбаковым. Тот интересовался Челиком Акбулутом и именно этим обстоятельством и захотел воспользоваться Станислав. Ему вновь захотелось стать полезным для турка, на прежних условиях. Он сразу же после ухода Рыбакова позвонил Алине и договорился с ней о встрече. Во время обеденного перерыва, он набросил гражданскую куртку на плечи и, не застегивая ее, выскочил во двор, где стояла его служебная машина. Не доезжая одного квартала до школы, он попросил водителя остановиться и дальше пошел пешком. Ему не хотелось, чтобы посторонние видели его встречу с Алиной. Он по-прежнему испытывал к ней теплые чувства, но было одно обстоятельство, которое мешало им быть вместе — за эти годы она стала гражданской женой Акбулута, а конфликтовать с ним Станислав по-прежнему боялся.
Павленко стоял за углом школы и ждал появления Алины. В этот момент он вновь испытал то чувство трепетного волнения, присущее подросткам накануне первого свидания. Спустя десять минут, он увидел ее на пороге школы. Это уже была не та, молоденькая наивная девушка, с которой он познакомился более десяти лет назад. Перед его взором предстала статная уверенная в себе женщина. Она была одета в белое кожаное пальто с меховым воротником и такого же цвета высокие сапоги. Осветленные аккуратно уложенные волосы в сочетании с умеренным макияжем придавали ей особый шарм. Она посмотрела по сторонам, и, увидев Павленко, одиноко стоявшего во дворе, с улыбкой направилась к нему. Подойдя ближе, они несколько минут молча стояли и смотрели друг на друга, не решаясь заговорить. На глазах женщины выступили слезы, и она, наконец, сделав шаг вперед, утонула в его объятиях.