-А не аху** ты, милый мой?! – она толкает меня ладонями в грудь, слегка отшатываюсь от нее. –Думаю, что это тебе следует запомнить парочку МОИХ привычек: я по утрам пью свежевыжатый апельсиновый сок, люблю гренки, трахаюсь по настроению, приветствую оральные ласки, сплю до двенадцати дня, веселюсь до утра, люблю «Феррари», отдыхаю в Сан-Тропе, и если тебя устраивает роль мальчика на побегушках, то вэлком в мою жизнь, но не думай, что я прогнусь под тебя и потеку от одного твоего похотливого взгляда!
-Не потечешь? – скалюсь, чувствуя, как вся моя хваленная выдержка летит к чертям, как все мое показное равнодушие разлетается как разбитое стекло. Я делаю шаг к Карине, она на секунду испуганно отскакивает от меня к перилам, расставляю руки по сторонам, заключая ее в подобие объятий. Дышу ей в лицо, дразня именно своим дыханием, не касаясь ни руками, ни губами, хотя очень хотелось ощутить под ладонями шелк ее кожи. Медленно смещаюсь в сторону ее ушка, дую, она вздрагивает и замирает, словно пыталась понять, что будет дальше. А дальше я ласкаю дыханием ее обнаженную кожу шеи. Карина непроизвольно откидывает голову назад, открывая доступ к шее еще больше, словно для поцелуя, выгибает спину в мою сторону, я ближе приблизил губы к ее коже, наполняя свои легкие ее ароматом, который действует круче всяких феромонов. . У меня член упирается в ширинку, стоит колом и требует срочной разрядки. Смотрю на ее ложбинку между грудями, сжимаю руки, металл впивается в кожу ладоней. Шумно выдыхаю сквозь стиснутые зубы, решаюсь прижаться к ее бедрам, чтобы она ощутила степень моего желания, но не успеваю увидеть ее реакцию, ибо слышу голос отца, звук открывающей двери. Резко выпрямляюсь, оборачиваюсь, пряча Карину за своей спиной. Мысленно благодарю папину настойчивость в одежде, он долго меня приучал носить костюмы, а не джинсы и футболки. Теперь я понял его фишку в манере всегда носить классику. Охренительно скрывает твое возбуждение, если модель брюк не по фигуре, а слегка свободна в крое.
-Али, ты Карину не видел? –обращается ко мне Тимур Ренатович, папа скользит по мне внимательным взглядом, когда Карина вышла из-за спины, усмехается и вижу в его глазах блики торжества. Сукин сын! Он все знал!!! У меня чешутся кулаки, хотелось от души врезать в это самодовольное лицо, но прячу руки в карманы штанов и делаю безразличный вид.
-Я здесь папа! Уже домой? – голос Карины слегка хрипит, она не подает вида, что творится у нее в душе, даже смущенного румянца нет на щеках. Досадливо кусаю губу, поражаясь ее выдержке. Она обнимает моего отца за плечи, целует его в щеку, я на секунду даже завидую ее ласке, поворачивается ко мне, зеленые глаза вспыхивают обжигающим огнем. Я загораюсь в ответ, но тут же тушу пожар, понимая, что сегодня подружкой будет мне холодный душ, бутылка вискаря.
-До свидания, Али! – Карина не приближается ко мне, склоняет голову в легком кивке, отворачивается и по-королевски направляется к «мерседесу», возле которого стоит телохранитель. Тимур Ренатович пожимает руку отцу, хлопает его по плечу и говорит, весело сверкая глазами:
-Думаю мы с тобой еще встретимся по-другому поводу!
-Обязательно Тимур, не торопи события! – отец улыбается довольно, как кот, который сожрал самую жирную мышку.
Мы стоим рядом с друг другом и провожаем взглядами автомобиль. Молчание давит на плечи, я задерживаю дыхание для вопроса, но выдыхаю, продолжаю ждать, когда папа сам заговорит первый.
-Я так понимаю ты в корне изменил свое отношение к договорному браку? – его глаза продолжают смотреть на вечерний город. Я тоже смотрю на огни небоскребов, почему-то в эту минуту вспоминаю маму и хочется спросить был ли он счастлив с ней до того, как появилась Арина. Любимая папина блондинка… он никогда о ней ни с кем не говорил, вот чтобы сесть и вспомнить все, что было с нею связано, он никогда не говорил о том, что она разрушила его жизнь, не говорил о том, что именно с ее появлением привычная жизнь троих мальчиков изменилась в корне. Аман и Анна знали своих матерей только по фотографиям. А я помнил почти все, что мог запомнить восьмилетний ребенок.