Листаю бумаги, вчитываюсь в текст, толком не понимая, что передо мною и что от меня нужно. Может просто сказать многозначительно «угу» или «удачи, все получится». Пока размышляю, глаза из текста выхватывают фамилию Халимов. Сердце пропустило удар, почувствовал, как на лбу выступили капельки пота. Теперь медленно читаю каждое предложение, ощущая, как во рту все пересыхает и неприятно даже сглатывать. Поднимаю глаза на Фрэнка, он тоже смотрит на меня, не мигая.
-Это просто наброски. Клиент некий Дзагоев, проживает на территории Российской Федерации. Почему обратился именно к нам и именно в заочной форме, я не понимаю. Прочитав фамилий, я подумал, что тебе стоит об этом знать! – на секунду замолкает, размышляет. Я в это время закрываю папку и тяну ее к себе в портфель. –Думаю тебе стоит об этом рассказать отцу, чтобы он был подготовлен со своими адвокатами, если вдруг будет заведено дело.
-Я твой должник, Фрэнк! – искренне благодарю коллегу, он улыбается, махает рукой и уходит. Когда-то я ему помогал в одном сложном деле, которое грозило разрушить его деловую репутацию, карьеру успешного адвоката, вместе мы сумели доказать, что его клиент был прав.
Я не смотрю на часы, пытаюсь понять, что делать с полученной информацией, но ничего умного в голову не приходит, как действительно рассказать отцу. С этим решением поспешно собираю свои вещи и ухожу раньше, чем обычно, но никто из подчиненных и коллег особо не придает этому значение.
Сижу, наблюдаю за выражением лица отца, пока он быстро пробегается глазами по документам, которые ему принес. До этого мы двадцать минут болтали, даже смеялись, пока напрямую не спросил, что меня беспокоит. Видимо выглядел совсем ужасно, раз отец быстро перешел от пустой болтовни к делу. Выложил все и сразу с доказательствами.
-Кто еще об этом знает? – голос его звенит от напряжения, даже плечи распрямил, берет свой телефон и кому-то звонит. На меня не смотрит. Трудно догадаться, о чем он думает, но предполагаю, что дело серьезное, ибо пока отец звонил, в ресторан зашел Малик. Ему протянули мою папку, безопасник тут же исчез. Я напряг слух, пытался понять быструю речь отца. Но мой мозг просто отказывался сходу переключаться на другой язык. Разговор велся на русском. Судя по интонации отец кого-то отчитывал, местами шипел сквозь стиснутые зубы. По окончанию разговора швырнул мобильник на стол, потянулся к пиджаку на соседнем стуле, достал сигареты. Я сморщился, когда запахло никотином.
-Кто еще знает об этом заявлении кроме тебя? – смотрит из-под бровей злым взглядом, нервно затягиваясь сигаретой, выдыхает дым через ноздри.
-Никто. Только я и Фрэнк.
-Кто такой Фрэнк?
-Мой коллега, именно он принес мне эти документы. Он ведет уголовные дела.
-Понятно! – кусает губы, берет опять телефон и кому-то звонит. –Где Аман? – удивленно вскидываю брови, услышать имя брата ожидал в последнюю очередь. – Что значит не знаешь??? Али, какого хера ты ваще сидишь возле меня, если не знаешь, где твой брат!!! – резко вдавливает сигарету в пепельницу, берет еще одну сигарету, зажимает зубами и прикуривает. Я был в шоке. Потому что впервые увидел, как отец нервничает, как пытается взять ситуацию под контроль, а у него не получается. Быстро отключается, не дав брату что-то сказать в оправдание, сейчас Али точно названивал Аману, но у того с утра отключен телефон, сам ему звонил перед обедом.
-Ахмет! – на меня смотрят напряженно, постукивая пальцами по столешнице. – Сегодня Малик приведет в твой дом своих людей, пусть твоя охрана будет внимательна. Особенно стерегите детей, по возможности без нужды не покидайте дом! – потирает лоб, смотрит опять на телефон, что-то читает, сдвигает брови к переносице.
-Пап! – чувствую себя ребенком, тем самым ребенком, когда у меня еще была единоутробная сестра, чувствую, как он обеспокоен, как чего-то внезапно испугался. И этот страх не за себя, а за нас, раз свою охрану ослабляет, перекидывая людей в мой дом. Паника проскальзывает в его голубых глазах, заставляет его суетиться, дергаться от каждого писка на телефоне. Он вскидывает голову и замирает, смотря мне в глаза.
-Что происходит? –тихо спрашиваю, давая понять, что в курсе его дел, которые не должны меня касаться. Дергает головой в отрицании своим мыслям, поджимает губы в одну линию и отводит глаза в сторону. –Пап! Я все знаю…
-Что ты знаешь? –резко обращается ко мне, вновь хватая пачку сигарет. Я хмурюсь, укоризненно смотря на зажженную сигарету. – Иногда за прошлые грехи приходится расплачиваться настоящим. Если бы я был уверен, что никто не пострадает из-за моего прошлого, мне было б начихать на эти обвинения! – он затягивается, смотрит поверх моей головы. Мое внимание полностью сосредоточено на отце, на его жесткой линии у рта, на то, как темнеют его глаза в предупреждении об опасности. – Если возбудят это дело, ничем хорошим оно не закончится, не спасут даже родственные связи твоей жены.