-Это розыгрыш такой??? – чувствую, что расслабляюсь и веселюсь, тихо посмеиваясь. –Никогда не думал, что у отца есть чувство юмора. Специфическая шутка, но я оценил! Передайте ему, что ни при каких обстоятельствах никого не назову своим отцом, он единственный и неповторимый.
-В это сложно поверить, но Саид Каюм не является твоим биологическим отцом. Да, он никогда не афишировал, что его жена родила ребенка от любовника, он признал тебя своим сыном, но в тебе нет и капли Каюмовской крови!!! – мне поспешно протягивают какую-то бумагу, а я ничего не вижу перед собой, только смутные очертания обстановки. Мой мир поплыл.
Беру бумагу и вчитываюсь в текст, и каждая буква, как гвоздь, вбивался в мою душу до самой шляпки, приколачивая меня к доске реальности. Саид Ахметович Каюм не является мне отцом. Степень родства отрицательна.
Осторожно кладу документ, встаю, слегка шатаюсь в разные стороны, выкидываю руку в поисках опоры. Я все еще нахожусь в своей реальности, где все привычно, где ничего не знаю, где у меня только один отец-Каюм.
Незнакомец спешит ко мне, но я шарахаюсь от него в сторону, забиваясь почти в угол, выставляю руки вперед, давая понять, чтобы ко мне не подходили. Он останавливается в трех шагах от меня, тяжело вздыхает.
-Тебе нужно привыкнуть к фактам! Ты мой племянник, у нас итак отняли двадцать лет друг у друга, теперь я не хочу тебя терять! – из внутреннего кармана достают визитку, протягивают мне. Я на автомате беру плотный картон. –Звони в любое время, звони всегда, когда потребуется помощь! Аман…- его рука тянется ко мне, но я вжимаю голову в плечи, мужчина сжимает губы, разворачивается и уходит. Я все еще стою в углу, чувствуя, как меня начинает бить мелкая дрожь от стресса. Новая реальность ударила со всего размаха, не дав ни вздохнуть, ни выдохнуть. Смотрю на визитку и пытаюсь примерить новую фамилию. Тигран Дзагоев. Дзагоев. Дзагоев я, не Каюм. Но сколько раз бы не повторял, новая фамилия была мне чужая, неродная, не моя.
Впервые жизни я не иду на работу. Звоню в университет и говорю, что заболел. Мне желают скорейшего выздоровления и спрашиваю не серьезно ли приболел, ибо на их памяти я никогда не отлынивал от любимого дела. Говорю, что скоро вернусь в строй, но понимаю, что лукавлю. После всего произошедшего я не знал, с какого угла начинать собирать свою жизнь, которая разбилась вдребезги. Не знал, где же я настоящий, есть ли я вообще в этом мире.
Первый день тупо лежал на кровати и смотрел в потолок. Просто считал мысленные линии, в голове полнейшая пустота, а в душе огромнейшая черная дыра, которая засасывала меня все сильнее и сильнее. Я не реагировал на телефон, слышал его вибрации, но у меня не было сил сейчас слушать братьев. Слушать сестру. Слушать отца… Саид Каюм – сколько себя помню, он всегда держал протянутую руку в мою сторону, он всегда меня ловил, когда подбрасывал вверх, он всегда обнимал, когда я просыпался от детских кошмаров. Всегда был рядом.
Я пытался его понять. Я пытался разгадать мотивы его поступков, но мой мозг ломался на первой же задачке. Зная, какой он бывает жестоким, он ни разу не показал эту жестокость по отношению ко мне. Он ломал Аню, прогибал под себя Али, он строил Ахмета, учил Азамата. Получается к родным он относился хуже, чем ко мне. Даже когда мы все вместе хулиганили, наказывал одинаково, только первым прощал меня. Потом Аню. Братьев держал в ежовых рукавицах, за каждый промах отчитывал по полной программе. Тогда мне казалось, что это из-за возраста, мы ведь были самыми младшими. Теперь этому было еще одно объяснение.
Мысли съедали меня, чтобы полностью не сойти с ума, купил в ближайшем магазине алкоголь. Никогда не употреблял его самостоятельно, брал то, что всегда пил отец. Виски. Взял несколько бутылок, только цена меня вывела из ступора, папа предпочитал элитный алкоголь, который стоил немалых денег. Но было плевать. И было тошно, что даже в таких вещах я ориентировался на него.
Звонок в дверь выдернул меня из забытья, которое постепенно окутывало мое сознание. Еле поднявшись с пола, шатаясь в разные стороны, добрел до двери и широко ее распахнул. На пороге стоял взволнованный Стив. Я удивился его приходу, сейчас мне точно было не до разборок своего внутреннего отношения к этому парню. Сейчас я уже сомневался, что мне он нравится, ибо я сам себе не нравился. Я был никто и ничто. Пустота.
Стив заходит, сразу начинает суетится на кухне, слышу, что заказывает пиццу, а мне было плевать на его деятельность. Возвращаюсь на пол возле дивана в окружении бутылок. Кажется, две в одно лицо было для меня слишком много, учитывая, что крепче вина никогда ничего не пробовал. Я пил и вспоминал, как прищуриваются голубые глаза, заглатывая этот напиток. Перебирал каждое воспоминание, чтобы найти хоть маленькую зацепку в том, что Каюм меня презирал, ненавидел, но ничего подобного на мою память не приходило.