-Аман! – рядом возникает лицо Адамса, он держит в своей руке мой телефон, который вибрирует. Я вглядываюсь в экран и мое сердце останавливается. Там высвечивался номер отца. Мотаю головой, отпихивая Стива от себя, подтягиваю колени к груди и прячу голову в них. Чувствую, как он ласково гладит меня по голове, садится рядом и притягивает к себе. Не спрашивает причину срыва, не спрашивает, чем может помочь. Мои мысли окончательно запутались в хмельном дурмане, но мне уютно рядом с этим парнем, уютно, но не более того, влечение испарилось. Я даже не реагирую, когда он приподнимает мою голову, когда его губы касаются моих. Не отвечаю. Мне еще до конца не понятно, действительно я гей или это просто гормоны бьют по мозгам и по яйцам.
-Что за ху***!!! – раздается гневный голос со стороны. Стив шарахается от меня в сторону, а так как у меня реакция заторможена, медленно поворачиваю голову в сторону входной двери и считаю последние минуты своей жизни.
В дверях стоит отец. Саид Каюм. Его глаза полыхают яростью, даже на расстоянии чувствуешь, как взгляд обжигает и удушает. Хочется спрятаться и переждать бурю в стороне, но кажется сейчас я находился в эпицентре этого смерча. Он быстро подходит ко мне, присаживается на корточки, хватая больно руками затылок, стискивая до искр в глазах. Его пальцы куда-то нажимают, сознание чуток проясняется. Мы смотрим друг другу в глаза. Сглатываю, пытаюсь спросить, что он тут делает, но потом понимаю, что нет смысла это уточнять. Если он здесь, значит на это есть причина.
-Пошел вон! – рычит на Стива, выпрямляясь. –Чтобы я тебя не видел возле своего сына, в противном случае исковеркаю твою жизнь так, что мало не покажется!
-Не надо, он ни причем! – пытаюсь защитить Адамса, который пятится к двери, испуганно смотрит на отца. Я бы тоже бежал отсюда, да только кто мне даст сделать шаг в сторону.
-А ты бы заткнулся и приведи себя в порядок!
-Я нормально!
-Нормально? – он меняется в лице, дергаюсь в страхе в сторону, но отец быстро скидывает свой пиджак на диван, хватает меня за шкирку рубашки, как котенка, и тащит в ванну. Вяло сопротивляюсь, бесцеремонно заталкивают в душевую кабину в одежде, и тут я начинаю визжать, пытаясь выскочить. На меня лились потоки холодной воды. Вырываюсь из рук отца, толкаю его в сторону, но он одним мощным рывком припечатывает меня к кафельной стене, оказываясь сам под потоком воды, но не вздрагивает. Его пальцы сжимают мою шею, глаза горят бешенством.
-Отпусти! –хриплю, обхватывая руками его запястья. Он мотает головой, еще сильнее сдавливает горло.
-Я тебе дал жизнь не для того, чтобы ты ебался с каким-то парнем, позорил свою веру и мою фамилию!!!
-Отпусти! –шиплю, впервые чувствую, как злюсь в ответ, готов был высказать ему все в лицо. Отец слегка встряхивает меня, головой бьюсь об стену.
-Запомни Аман, если ты в этой жизни родился под моей фамилией, значит тебе следует оправдывать мои ожидания, мои вложения в тебя, мою веру!!! Ты понял? – опять встряхивает, вдавливая меня в стену. Я взрываюсь. Откуда –то берутся силы и резко толкаю отца, он видимо только из-за неожиданности позволил себя отстранить. Но мне уже было плевать, разбитая жизнь, растрепанные чувства были далеки от голоса разума, который предупреждал меня держать язык за зубами.
-Да какой я тебе сын! –ору, толком ничего не видя из-за воды перед собою. – Я же нагулянный ребенок матери! Я ведь ни черта не Каюм, нет ничего во мне от тебя! Я Дзагоев! Дзагоев!!! – тут чувствую, как голова дергается в сторону, как заныла скула, как во рту появился странный вкус. Трогаю языком губу, разбита. Потираю лицо ладонями, пытаясь увидеть картинку более четко перед глазами. Отец выключает воду, отворачивается и выходит из душа. Наблюдаю, как он поспешно стягивает рубашку с себя, швыряет ее на раковину, берет полотенце и уходит, так и ни разу на меня не взглянув.
Оставшись один, раздеваюсь, теперь принимаю нормальный душ, пытаясь понять, во что выльется наша стычка. Рассматриваю в зеркале свое слегка опухшее от пьянки лицо, обрабатываю рану, натягиваю свою домашнюю одежду и возвращаюсь в гостиную. Отец уже переоделся, на диване валялись пакеты из магазинов, видимо кто-то из охраны метнулся за обновками. Сам он был на кухне, стоял возле окна. Я шокировано замер на пороге. Во-первых, вместо привычных брюк и рубашки на нем были джинсы и футболка, во-вторых, он стоял босиком. Чтобы понять мой шок, я никогда не видел его дома босиком, всегда выглядел так, словно вот-вот уйдет в офис. Очень редко он позволял себе именно вот такой свободный стиль.