-Какого сына? –заторможено спрашиваю.
-Будущего. Я верю в вашу пару! Только давай личной жизнью разберешься после своего задания! – он встал, потянулся. Я тоже встал.
-А что с Симран? Время идет, а она как была плоской, так и осталась.
-А она и не была беременной. Это был блеф, таким образом обезопасила себя на пару месяцев, пока мне так же не надоело ждать наглядного подтверждения наличия моего ребенка.
-И что теперь?
-Давай о Симран ты не будешь беспокоиться, я сам решу, как поступить с девушкой. Может оставлю при себе, как любовница она меня устраивает, может отдам людям, которые промышляют рабством. А может просто убью под видом несчастного случая! – говорил отец, направляясь на выход из кабинета, я смотрел ему в спину и последние слова заставили замереть. Он уже ушел, а осадок витал вокруг меня. Медленно повернул голову в сторону журнального столика, где лежал закрытый альбом.
Это в прошлом. Я ничего не смогу изменить. Поэтому делаю шаг, давая себе клятву никогда-никогда не пытаться заглянуть в душу отца, не видеть темноту, где никогда не наступит рассвет. Это всего лишь мои догадки, мои фантазии, они никогда не обретут реальные очертания, потому что та история не моя, не мои ошибки, не моя месть.
-Азамат-
Никогда не думал, что у свободы есть вкус, запах, цвет, звук. Однако выйдя из СИЗО, я кажется оглох, ослеп, потерял ощущение вкуса и осязание. Несколько минут стоял словно контуженный. Ахмет и Сергей не торопили меня, понимающе стояли возле машины, пока пытался не задохнуться от возможности дышать полной грудью.
Меня выпустили. Да, пришлось заплатить огромную сумму штрафа за поддельные документы, пришлось выслушать выразительное молчание отца в трубке, когда с ним разговаривал Пак по громкой связи, объясняя тонкости и ход дела. Со мною он не соизволил поговорить, просто сказал адвокату делать все, что нужно для моей свободы. Сергей вымолвил, что проще заплатить деньги, чем доводить дело до суда, разбираться в причинах и прочей ерунде, если есть возможность всего этого избежать. Папа согласился с доводами, я был ему благодарен за то, что не оставил. Без его денег, без Пака посадили бы меня за решетку лет на пять минимум только по своему делу, а там могли сверху еще что-то приписать. Утешала мысль то, что это брат пришел за помощью к отцу, а не я. Слабое оправдание, но оправдание.
Первая мысль на свободе была о Лейле, я сразу же попросил у Ахмета телефон и с радостью начал ей названивать, недоуменно выслушивая автоответчик о том, что абонент не обслуживается. Не стал переживать, решил сначала привести себя в порядок, смыть запах тюрьмы, побриться, о сне думал в последнюю очередь, хотя спать хотелось невыносимо, в изоляторе, когда меня перевели из одиночной в общую камеру, люди, находящие там, спали по очереди, ибо не хватало спальных мест, хорошо, что была возможность седеть. И то не всегда. Было жутко. Сейчас мне хотелось забыть об этом времени и не вспоминать.
-Азамат, тебе стоит поесть! –Ахмет улыбался, на столе в гостинице, куда он меня привез, стояла еда. Хотел отказаться, но желудок жалобно заурчал, напоминая мне, что за последнее время я держался в прямом смысле на воде и хлебе. Казенная еда вызывала рвотный рефлекс только от одного взгляда. Но не исключал вероятность того, что побудь я там пару месяцев ел бы поданные помои в захлеб.
Сейчас ел вкусную, горячую пищу жадно, понимал, что нельзя так, но у меня было ощущение, что отнимут. Никто не отнимал. Ахмет разговаривал по телефону с Хабибой, я мычал в ответ, когда он включал громкую связь. Оказалось, что и сестра была поблизости. Девушки не знали о моих приключениях, поэтому Анна ворчала, что я засранец, отключил телефон и если она родит раньше срока, то это будет на моей совести. Она очень переживала, где меня черти носят.
После еды меня потянуло в сон. Лег на диван с мыслью просто отдохнуть и не заметил, как уснул. Сколько по времени спал, сразу не сообразил, казалось, что пару минут, открыв глаза, солнце по-прежнему сияло в окно.
-Выспался? – прозвучал голос Ахмета. Я сел, потряс головой, провел рукой по лицу, ощутив легкое покалывание. Странно, вроде только брился. Брат уже был в другой одежде, сел за стол и открыл ноутбук.