-Кажется за нами хвост! – тихо сказал водитель, я в это время просматривал сообщения в телефоне, поэтому не смотрел по сторонам. Замечание охраны заставило оглянуться назад. Действительно за нами ехало два черных джипа, которые нервировали остальных водителей, не только нас.
От страха я спрятал телефон в карманы джинсов, вжался в сиденье. Машина набирала скорость, лавировала в потоке, а преследователи не отставали.
-Езжай на трассу! – скомандовал охранник, второй сидел рядом со мною. Кажется, мой полет откладывается на неопределенное время. Впереди сидящий что-то строчил в своем телефоне, водитель направлялся на выезд из города, а я молился по себя. Мне было непонятно, что происходит, но хорошего было мало, иначе в салоне не было б так нервно.
На свободной дороге скорость была сумасшедшая, ее вроде не ощущаешь, но, если слегка наклониться вбок, можно увидеть спидометр, и он показывал стрелку на предельной цифре. Джипы не отставали, были нацелены нас догнать.
Эта гонка била по нервам, я не выдержал, вытащил телефон с намереньем позвонить отцу, чтобы он прекратил эту погоню, у меня и мысли не возникло, что он не волшебник и вряд ли сумеет преодолеть километры в одно мгновение из-за моего звонка. Я всегда был уверен, и эта уверенность жила во мне по сей день: Папа может все!
Два джипа с разных сторон прижали нашу машину. Послышал скрежет металла. Водитель и охранник ругались по-арабски, пытаясь вырваться из тисков. Я смотрел на дисплей, как медленно оператор соединяли меня с отцом.
-Да, Аман! – его голос был уставший.
-Папа!!! – прошептал я, поднимая глаза, впереди был крутой поворот, чисто физически три машины не как могли поместить на этом участке дороги.
-Аман? – беспокойные нотки прозвучали в родном голосе. Джипы внезапно оказались позади, я еще даже не успел порадоваться нашей удаче, слыша на другом конце трубке взволнованное дыхание.
-Папа… - я не успел ничего сказать, как нам навстречу неслась машина из-за поворота. Даже моргнуть не успел, все происходило словно в замедленной съемке. Водитель выкручивает руль, мы вроде уходим от столкновения, но скорость была слишком большая, машину ведет и внезапно земля стала перекручиваться или это мы крутились, не понимал. Меня откидывает сначала вперед, потом назад. Ударяюсь головой обо что-то твердое, слышу, как кто-то меня зовет, как кто-то кричит, но это было как сквозь вату в ушах, а картинка реального мира была смазана. И прежде чем закрыть глаза, вижу, как надо мной склонились, лицо медленно приобретало черты, кажется я видел этого мужчину. Последняя мысль была о том, что он вроде представлялся дядей.
-Али-
Папа стоит возле окна, вроде разговаривает с Аманом, несколько раз зовет его по имени, а потом утыкается лбом в окно, сжимая телефон в кулаке и стуча им по стеклу. Мы с Ахметом переглядываемся, но не смеем даже звука издать. Судя по тому, как натянулась рубашка на спине, он был весь в напряжении. Когда отец оборачивается, непроизвольно дергаюсь в его сторону, на нем нет лица, бледный, как смерть, даже загар не спасал.
-Позвать врача? – Ахмет озвучивает мои мысли, он яростно мотает головой, но, шатаясь, словно пьян, подходит к столику, где стоит графин с водой. Наливает себе стакан и жадно пьет, еще раз себе наливает и так же залпом выпивает воду. Вижу, как пальцы подрагивают.
В палату заходит Малик, он так же бледен. Кажется, эти оба знают, что происходит, ибо отец со всей дури швыряет мобильник об стену, пластмасса разлетается в разные стороны, и хватается за голову и, в буквальном смысле, падает в кресло. В палате повисло молчание, которое нарушалось только работой медицинских аппаратов.
-Папа… - внезапно раздается сиплый голос Азамата. Отец, как ошпаренный, вскакивает с кресла, мигом оказывается рядом с Азаматом. Брат действительно открыл глаза. Мы разом все вместе выдохнули с облегчением.
-Я здесь, сынок! – он осторожно берет неподвижную руку Азамата, всматривается в его лицо. Брат медленно поворачивает голову, видит меня с Ахметом, Маликом, пытается улыбнуться, но у него это откровенно получается плохо.
-Не хватает Амана и Анны! – его с трудом можно было понять, он хмурится, словно пытается что-то вспомнить, внезапно делает попытку сесть или встать, но настолько слаб, что его хватает только выдернуть руку из ладони отца.