-Лейла??? – в голосе паника, страх. Отец потирает лицо, трет ладонью щеки с двухдневной щетиной. –Где она?
-Ее забрал отец с братьями!
-И ты не оставил их?
-Нет. Она помолвлена с другим. Есть договоренности, которые не стоит нарушать.
-Я люблю ее, папа…люблю… - из его глаз катят слезы, Азамат пытается отвернутся, спрятать свою слабость, но с одной стороны стоим мы, с другой стороны отец. Папа сжимает зубы до скрежета. Пищит чей-то телефон, мы смотрим на Малика. Он читает сообщение.
-Они живы! – от его слов папа в миг преображается, тревога уходит из глаз, я передернул плечами, ибо голубые глаза стали темными, предгрозовыми, а в глубине зажглись мстительные огоньки.
-Любишь, говоришь? – Азамат смотрит на отца, тот на него. –Я женю на тебе Лейлу, но у меня есть условия, которые ты обязан выполнить. Во-первых, возвращаешься в Дубай, во-вторых, работаешь на пару с Али в компании. Это самое меньше, что я могу с тебя требовать за все, что ты устроил! И больше никакой самодеятельности!
-Это уже три! – Азамат усмехается. – Я согласен, - он пытается много говорит, но перед каждым словом делает паузу.
-Я надеюсь, ты понимаешь, что с этой девушкой у тебя никогда не будет развода. Разлюбил, разочаровала и прочее ты даже вслух возле меня не произносишь.
-Да, папа, я понял! – отец потрепал его по щеке, встал, взял пиджак со стула.
-Зовите врача, пусть он осмотрит его, и дает прогнозы, когда можно будет уехать домой. Что-то мы в России задержались! – Ахмет идет на пост, отец подходит к Малику, я следую за ними. – Найти мне Тиграна, достань его из-под земли! Живым! Я сам с ним расправлюсь!
-Но Аман у него!
-Вот именно, мне нужно понять, что эта сука задумала! – папа замечает меня, замолкает, смотрит неподвижным дьявольским взглядом. –С тобой не связывались?
Я достаю телефон, протягиваю его. Буквально вчера мне пришло письмо с требованием довести дело до конца, в противном случае меня самого уберут. Малик берет мобильник, уходит.
Отец жестом приказывает оставаться на месте. Я впервые не знал, что делать, тупо смотрел уходящему папе вслед. Мне строго-настрого запретили пересекать границу светлого и темного, забыть про то, что было со мною последние годы, сделать вид, что все приснилось. Приказать было легко, а вот привести все в исполнение…Требовалось время и поиск нового смысла в жизни.
-Азамат-
Мне бы сказать, что жизнь разделилась на До и После, но ничего подобного не было. Я не ощущал изменения. Рядом были братья, которые теперь меня развлекали веселыми историями, обходя стороной все неприятные темы, ибо врач сказал, что мне нужны только положительные эмоции.
После того, как очнулся, попросил отца вернуть мне Лейлу, он появлялся только утром и вечером, всегда сосредоточенный и задумчивый. Слушая нашу болтовню, редко принимал в ней участие, только улыбался, но чаще смотрел перед собою. Спросить его о том, как дела, боялся. Я очень боялся услышать ответ, что в вопросе с Лейлой он бессилен. Поэтому не спрашивал, сохраняя иллюзию, что все у него получится. А у него все получится, если Саид Каюм поставил цель, он ее всегда добивается. Вопрос только какими средствами, но сейчас я даже не против его мер на грани закона и криминала, если итогом будет женитьба на любимой.
За неделю мое состояние улучшилось, смог сесть. Я по-прежнему был в окружении братье и охраны. Малик исчез, папа то ходил улыбался, то мрачнел, было сложно понять, что именно вызывало те или иные мысли.
Через три недели, под свою отвественность, врач разрешил покинуть стены больницы. Слабость еще присутствовала, но я собирался сам. Специально оттягивал момент, когда мне все-таки придется задать отцу вопрос по поводу моего личного счастья.
-Пока ты будешь собираться, солнце сядет! – проворчал отец, подходя ко мне. Его пальцы ловко и быстро застегивали мелкие пуговицы рубашки. Я из-под ресниц робко взглянул на его волевое лицо. Этот жест помощи напомнил мне, что я его сын, когда был маленький о нас заботились няни, а теперь, став взрослыми, он внезапно стал проявлять отцовские инстинкты.
-Папа… - облизнул губы, встречаясь с его голубыми спокойными глазами, в которых никогда не отражались эмоции, которые владели им в данную минуту. Он смотрит внимательно, изучает придирчиво мое лицо, поднимает руку к моему лбу, где медсестра недавно красиво залепила пластырем ссадины, что не успели сойти с лица.
-Ты мой сын, Азамат, какие бы разногласия между нами не происходили, ты навсегда им останешься, в тебе течет моя кровь, в тебе все мои недостатки, которые ты так удачно спрятал в своей душе и не позволил им взять вверх над тобою. И как бы я не был против твоей самостоятельности, ты молодец, но сейчас твоя жизнь будет под моим руководством, я не готов из-за каких-то придурков терять сына! – потрепал по голове, как любимого щенка.