-А ты не понимаешь?
-Нет!
-Ты ведь не думал, что убийство брата я тебе прощу!
-Я дал тебе шанс на нормальную жизнь, я позволил тебе стать человеком, а не отбросом общества! Стыдно было даже ноги об тебя вытереть, если б я не забрал из притона, в котором ты проживал со своей матерью-наркоманкой!
-Ты лишил меня семьи!!! Я знаю, что наркотики были твоей сферой, поэтому ничего удивительного не случилось, когда после новости о смерти Фарида, мать предпочла сдохнуть от передозировки героина. Ты убил ее сына, моего брата! Ты убил мою мать! Ты сделал меня сиротой! – сколько же в голосе было обиды, обреченности и потерянности. Даже жалко стало дядюшку, но, наверное, он так играл, ведь отец же не палач, чтобы кого-то убивать, не правосудие, которое принимает меру наказание.
-Это глупо, Тигран, очень глупо с твоей стороны жить мыслями о мести ко мне! Где же твоя благодарность? Я выучил тебя, пристроил в жизни, оберегал, я был тебе за старшего брата, а ты…
-Ты старшего брата убил!!! Ты убил мою семью! Ты не дал им шанса, ты не дал этому мальчику запомнить родителей!!! – моей головы едва коснулась ладонь дядюшки, погладили. – Ради мести, ты не подумал о детях, которых оставил сиротами! Ты всегда преследовал только свои цели, идя по головам людей, растаптывая чьи-то мечты, руша чьи-то жизни.
-Фарид разрушил мою жизнь, когда убивал Арину, он не подумал о том, что, оставив ее в живых, я бы отпустил его с Арминой и детьми, как они и хотели, как это и должно было произойти… Но нет, он выбрал другой метод достичь свободы, он решил меня уничтожить, а когда во мне будят зверя, я уже не смотрю, кто кем приходится, я не прощаю предательства, Тигран, не люблю неблагодарных людей, я их уничтожаю раз и навсегда! – в комнате стало тихо. Я чувствовал вибрацию пистолета в дрожащих руках, видел, как отец склоняет голову набок, смотрит холодным, циничным, убийственным взглядом. Когда раздается хлопок, чувствую затылком легкое движение воздуха и глухой звук падающего тела. Я даже хотел повернуться, но отец предупреждающе качнул головой.
Я облизнул губы, не сводя с отца глаз, боясь даже моргнуть, чтобы ужас произошедшего не накрыл меня с головой. Его расширенные зрачки, которые делали глаза черными были моим ориентиром в реальности, они не давали мне удариться в панику.
-Это правда? – сумел выдавить из себя. Папа вопросительно изогнул бровь. – Это правда то, что ты убил маму?
-Аман, - его губы растягиваются в ласковую улыбку, только вот глаза остались такими же черными, словно на тебя смотрит сам Дьявол во плоти. -Когда разговариваешь с сумасшедшими, которые не отдают себе отчет в действиях, лучше подтверждать все их мысли, иначе неизвестно, что взбредет в больную голову в следующую минуту.
-Значит все сказанное ложь?
-Конечно, мне важно было сохранить тебе жизнь любой ценой, даже если для этого пришлось подтверждать больные фантазии! Для меня ты такой же сын, как и все остальные, даже если в тебе нет моей крови. Я тебе об этом уже говорил! И готов повторять каждый раз, когда ты засомневаешься во мне!
-А мама…
-Мама погибла в автокатастрофе. Верь мне! – и смотрит на меня пронзительно, завораживающим взглядом, ощущение словно гипнотизировал, проникал в душу, опутывая сознания тонкими нитями. Сглатываю. – Ты веришь мне, Аман? – глаза стали ярче, как небо в знойные день, без единой тучки, мгновенно посветлели, от минутного мрака ничего не осталось.
Киваю. Да, я верю ему. Папа улыбается уголками губ, встает и протягивает мне руку. Я хватаюсь за нее, как за спасательный круг. Он тянет на себя, заставляет обойти стол, слегка приобнял и похлопал ободряюще по спине.
-Все хорошо, Аман! Теперь все хорошо, тебе не стоит о чем-то переживать, я всегда рядом! - прижимает к себе на секунду, а потом резко отстраняется, словно эта слабость не поддавалась его контролю. Поворачивается к вошедшим людям, во главе с Маликом, подталкивает меня к ним, оставаясь на месте.
Меня сопровождают двое охранников. Иду, смотрю только вперед, перед тем, как покинуть этот странный дом, пропитанный сладким кальяном, оборачиваюсь и замираю.
На полу лежит человек. Дядюшка. Я вижу возле его головы темное пятно. Понимаю, что это кровь. Рядом стоит папа и Малик, безопасник прощупывает пульс, поднимает голову и просто смотрит на отца. Тот ухмыляется, и от этой улыбки прошибает пот от ужаса. Меня пугают его горящие глаза мстительным огнем, пугает его нехорошая улыбка, словно он рад убийству.