Опускаюсь на колени, стягивая шортики. Прости Микки, но ты мне не соперник, однако трусики заставляют улыбнуться и вскинуть на Карину глаза. Она закусила губу, смотрит потемневшими глазами.
-Карин, я жутко ревнивый, но готов тебя делить с этим очаровательным персонажам, зная, что на самое сокровенное он не позарится, статус не позволит.
-Он джентльмен, воспитанный, в отличие от некоторых!!!
-Прости, Себастьян, на сегодня ты свободен! – обращаюсь к крабу на трусах, персонаж из диснеевского мультика «Русалочка», медленно поглаживаю гладкие ножки, пока тащу маленький кусок ткани вниз.
У Карины кроме шевелюры на голове полностью отсутствуют волосы. Мне это нравится. Я целую гладкий лобок, вырисовывая узоры языком, а не кистью. Наши прошлые сексуальные отношения остались в прошлом, я там торопился, дать-взять, толком не разбираясь в своих ощущениях. Сейчас ласкал ее горячее лоно губами, языком, целовал, пытаясь подарить ей первый сегодняшний оргазм. Я помню, что она любит оральные ласки. Интересно, это правда или ложь?
Карина вцепилась в мои волосы, пыталась максимально шире развести ноги, не потеряв при этом равновесие. Но пришлось удерживать за бедра, когда ее крик сорвался с губ. Я уже был на взводе. Мне уже хотелось других игр, других прикосновений.
Резко встаю на ноги, бесцеремонно смахиваю со стола все вещи. Карина возмущенно сопит, но молчит, усаживаю ее на край стола.
Целую ее губы, параллельно освобождаю себя от трусов, укладываю на поверхность и трусь об нее возбужденным членом, который то и норовил сразу попасть туда, куда хотелось ему и мне одновременно. Но я не спешил. Что зря начал ее пачкать в краске.
Дразня, кисточкой в краске, которая умудрилась остаться на столе, дорисовал, мог похвастаться, что у меня отличный абстрактный взгляд на художества. Но рисовать надоело, я хотел Карину.
-Али, пожалуйста! –взмолилась девушка, когда хотел еще пару раз куснуть ее губы, но мольба была услышана. Попытался быть нежным, словно первый раз между нами секс, но Карина обхватила меня ногами за далию и подалась в мою сторону.
Стол выдержал. Соседи, наверное, заткнули уши. А мы перебрались на кровать, где, перепачкав белую постель, проверили матрац. Не скрипел.
-Ты красивая! – глажу по щеке, перебираю уже распущенные черные волосы. Карина устала улыбнулась. По темпераменту в постели она полностью совпала со мною, первое впечатление было верным.
-О тебе такого не могу сказать! – скалится, но я понимаю, что огрызается в шутку. Просто накручиваю прядь волос и тяну, заставляя Карину откидывать голову назад. Целую ее шею, подбородок, на губы просто дышу.
-Ты выйдешь за меня замуж, Карина Тимуровна? Будешь жить со мною и в горе, и в радости, и богатстве, и в бедности? Родишь мне сына, потом дочку, потом опять сына?
-У вас в крови желание иметь много детей?
-Ты не представляешь, как это здорово иметь толпу родственников, особенно, когда с некоторыми живешь под одной крышей!
-Мы будем жить в доме твоего отца?
-Ты против? Мы можем сбегать сюда, когда нам надоест шум. Но дом огромный, как ты убедилась, каждый найдет свой личный угол. Тем более не хочется оставлять отца одного, если каждый обзаведется своим жильем. Ахмет специально купил дом недалеко от дома отца, чтобы была возможность быть рядом.
-Я буду работать. Я занимаюсь иллюстрациями к детским книжкам.
-Я не против.
-Я люблю тебя!
-Я… - мои слова замирают на губах, когда понимаю смысл сказанного Кариной. –В смысле любишь? Ты же... –хмурюсь, рассматриваю девушку, которая откровенно смеется надо мною.
-Ну же, Али, скажи: Я…
-Я…
-Тебя…
-Тебя…
-Люблю…
-Люб..лю… - смотрю в зеленые глаза. Она ждет, когда я осознаю все, что сказал, и приму этот факт, как свершившийся. –Я, правда, люблю тебя!
-Верю. Ты просто еще не можешь поверить в это. Но, чур, никаких любовниц, а то повыдираю им волосы, а тебя кастрирую!!! – она обхватывает мои лицо ладонями, заглядывает в глаза. –Ты мой!!! Слышишь, Каюм, мой!!! Мой Каюм!
-Твой! Твой Каюм! – смеюсь и целую ее губы в властной манере, дабы показать, что в семье я буду все же главным, она может только молча осознавать, что является хозяйкой моего сердца, проявляя свое недовольство только в нашей спальне.
16 глава
-Азамат-
Я счастлив. В это было сложно поверить, но металл на безымянном левом пальце холодил кожу и еще был непривычен, постоянно крутил его, проверял на месте ли кольцо.
Лейла танцевала, теперь она не скрывала свою лучезарную улыбку, могла без оглядки подбежать ко мне и слегка прижаться всем телом, даря мне влюбленный взгляд, от которого я млел.