Рядом с ней мне было ровно, как по дорогам Дубая, ни кочки, ни ямки, ни трясины. С Сафиной было все по-другому. Там я задыхался от нехватки воздуха, замирал от восторга, трясся от волнения в ее присутствии. Там я мечтал о непозволительном. Например, о глубоком, пожирающем поцелуе, который приведет двоих к тесной близости.
Взглянул на губы девушки. Ухмыльнулся, как папа, когда хотел смутить скромницу. Она действительно смутилась, обернулась к своему дяде. Прощание вышло шумным и немного долгим, чем нужно. Когда гости покинули дом, сразу засобирался Ахмет и его семья. Пришлось еще минут двадцать ждать, пока уйдет брат. Только после его ухода, все выдохнули с облегчением и разбрелись по дому.
Я следовал за отцом, который направлялся в своей кабинет, на ходу расстегивая манжеты голубой рубашки и закатывал рукава до локтя.
-Ты не сдерживаешь свои обещания! – возмущенно с укором произнес, закрывая за нами дверь. Он подошел к окну, расстегнул на рубашке несколько верхних пуговиц, взял со столешницы бара сигареты. Не спеша вытащил одну, сжал зубами. Щелкнула зажигалка, пламя на миг осветило его лицо. Прикурил.
-Я ничего не нарушаю, Аман, - сигаретный дым медленно поднимается вверх сквозь стиснутые зубы. Снял с запястья часы, положил их рядом с пепельницей.
-Никаких договоренностей нет. Я жду свое время, когда смогу официально дать свое согласие на твой брак с Мадиной и начать подготовку к торжеству.
-Но папа…Почему? – подхожу к нему ближе, встаю перед ним. - Почему ты не даешь мне право устроить свою личную жизнь? Какие цели ты преследуешь в этом браке?
-Я забочусь о тебе, Аман. Мне главное твое благополучие и стабильность в этой жизни. Женившись на Мадине, ты никогда не будешь думать о завтрашнем дне, полностью погрузишься в свои химические элементы. Ее семья обеспечит не только будущее твоих детей, но и внуков.
-Я не буду с ней счастлив.
-Ты ее даже не знаешь. Увидел только сегодня и уже утверждаешь, что будешь с ней несчастлив.
-Папа, я не смогу ее полюбить, – он иронично изогнул бровь, сделал затяжку и выдохнул на меня дым. Я закашлял.
-Есть пословица: стерпится-слюбится, Аман. Ты все равно никого за три недели не нашел.
-Неправда! Я познакомился с девушкой.
-С девушкой? – смеется, тушит сигарету в пепельнице, насмешливо улыбается. Берет из бара стакан. – Ты имеешь в виду уборщицу из Макдональдса? – смотрит на бутылки, раздумывая с какой сегодня ему согрешить перед Аллахом. –Извини, но это смешно.
-В смысле? Она такой же человек, как и все мы! – запальчиво вступаюсь за Сафину, проигнорировав факт, что он опять приказал следить за мной. Папа берет коньяк и наливает в бокал, взбалтывает и делает первый глоток, потом смотрит на меня.
-В прямом смысле, Аман. Как ты себе представляешь ее в нашей жизни? Ребенок беженцев из Сирии, без гражданства, даже без намека, что когда-нибудь его обретет. Уборщица, которая убирает за людьми в американской забегаловке. Безродная, бесприданница. И наша семья. Моя фамилия в двадцатке богатых людей мира, у нас на счету столько денег, что мы могли прокормить какую-нибудь маленькую страну. Я не сноб, Аман, но этот союз изначально обречен. Пресса, общественное мнение никогда не поймет такой брак, а я не собираюсь рисковать своим положением ради этих неравных отношений. Мне не нужно, чтобы мое имя переплетали с сирийскими бандитами, связывали с ИГИЛом.
-Но они давно живут в Дубае.
-Плевать, Аман! Плевать! Это никого не интересует. За любой мой промах мне припомнят этих родственников! Мы не в том положении, чтобы выбирать себе спутницу по велению души. Статус, положение в обществе и в бизнесе обязывают к выбору.
-То есть все женились по любви, а мне следует жениться по статусу и завести себе любовницу, которая будет любимой женщиной? – никогда в жизни до сегодняшнего дня я не спорил с отцом, не отстаивал свое мнение, потому что до этого дня меня все устраивало в моей жизни. Но сейчас решалась моя судьба, мое личное счастье.
Он сжал бокал в руке, смотрел на меня неподвижным взглядом, его голубые глаза темнели, как предгрозовое небо.
-Это харам, папа. Давай тогда сразу устроим двойную свадьбу, чтобы и тебе, и мне было хорошо. Только учти, любимая, она будет первой женой, а вторая будет твой выбор. И ребенка в первую очередь я захочу от желанной женщины, а не от навязанной. И я не буду скрывать правду! – он ударил наотмашь со всей силы. Я не заметил, когда он поставил в сторону бокал, когда я переступил черту, которую никогда не пересекал. От его удара перед глазами замелькали звездочки и зашумело в ушах. Реальность немного поплыла передо мною. Схватил меня за волосы на затылке и стиснул их в кулаке.