-Ты нарываешься, Аман! Я мог убить тебя еще в утробе матери, но позволил появиться на свет, зная, что в тебе нет и капли моей крови, что ты сын предателя! Я растил тебя среди своих детей, принимал тебя за своего сына и никогда, слышишь, - дернул мою голову, заставляя смотреть ему прямо в глаза, в которых был неконтролируемый пожар ярости, сжигающий дотла, - никогда никому не позволял думать как-то по-другому!
Он отпустил мои волосы, сделал шаг назад. Его лицо превратилось в маску без эмоций, только глаза жгли огнем, губы плотно сжались в тонкую линию.
-Я люблю ее, вот почему иду против твоей воли. Просто люблю. Сердцу не прикажешь ведь.
-Я запрещаю, Аман! – его тон указывает, что мне следует хорошенько прислушаться к тому, что он сейчас скажет. Ибо в эту минуту мне вынесут приговор. –Узнаю, что вновь таскаешься в эту забегаловку, накажу. Накажу так жестоко, что впредь будешь думать только головой. Если тебя это не пугает, то знай: шаг в ее сторону, и эту девушку с родителями, сестрами и братом депортирую обратно в Сирию, откуда они и пришли.И будет тебе известно, там идет нескончаемая война!
-Ты этого не сделаешь! – потрясенно шепчу, даже перестаю обращать внимания на боль в скуле.
-Тогда не провоцируй, иначе ты узнаешь все грани моего гнева, Аман. А когда меня злят, мне очень сложно себя контролировать. Теперь иди в свою комнату и хорошенько подумай о нашем разговоре, – приказал взглядом оставить его одного. Я послушно, как и прежде, двинулся в сторону двери, но обернулся. Он смотрел на меня пристально, а в глазах темнота побеждала свет. И от этого взгляда становилось очень страшно, зябко. Поежился, как от холода.
4 глава
Смотрю в потолок. Ночь прошла, я почти не спал. В голове множество мыслей, пытался найти выход из ситуации. Понял только одно, Сафину я не оставлю.
-Аман! – в комнату робко зашла Анна. Она прикрыла дверь и подошла к кровати, я посмотрел на нее и грустно улыбнулся. Сестра села на краешек, обняла за плечи и положила голову на грудь.
-Потерпи. Он обязательно тебя поймет, вспомни мою историю, Азамата, даже Али. Мы все остались в выигрыше! – погладил ее по голове, уткнувшись в макушку. Во мне не было этой уверенности, потому что Мигель был не просто каким-то официантом, у него тоже влиятельный отец, пусть и испанский мафиози. У Карины и Лейлы отцы так же уважаемые люди, с ценностями, с родословной. Девушки пришли в наш дом не с пустыми руками.
-Боюсь, что в моем случае он не будет идти на уступки.
-Почему? – она поднимает голову и смотрит мне в глаза. – Есть та, которая поселилась здесь? – тычет пальчиком в грудь в области сердца. Печально улыбаюсь, киваю. –Так познакомь его с ней, в глубине души папа бесконечный романтик.
-Аня, не идеализируй отца. Вчера он дал мне четко понять, что неродной сын должен исполнять его волю и приказ не подлежит обжалованью. Иначе расстрел.
-Ты драматизируешь, папа никогда не станет причинять целенаправленно кому-то боль!
-Да? – усмехаюсь, приподнимаясь с кровати. Она смутилась, отвела глаза в сторону. Видимо вспомнила откуда у Мигеля художественный ожог на спине в области поясницы. Не зная происхождения этого шрама, который теперь красиво был спрятан за тату, даже в страшном сне не приснится вся правда.
-Папа просил спуститься тебя к завтраку. Ты же знаешь, как он не любит, когда семья не в сборе, - Аня встает, подходит к шкафу, смотрится в зеркало, поправляет рубашку. Она нервничает.
-Он не в настроение? – встаю, быстро заправляю постель, замираю возле сестры.
По-хорошему мне следовало переодеться, папа терпеть не мог, когда по дому ходят в домашней одежде, типа спортивных штанов и футболок или толстовок. Такая одежда, по его мнению, пригодна только для спортзала. Он сам всегда был в рубашке и брюках, редко себе позволял джинсы и футболки, но это если планировал уехать в конюшню.
-Ну, как тебе сказать…Али с Азаматом уже получили за то, что вчера не отправили партнерам предварительный договор на сделку. Мне тоже влетело, что не занимаюсь дочерью, а думаю о новой песне, которую недавно прислали для рассмотрения.
-Короче нашел повод придраться. Я понял, -иду к двери, сестра не двигается, поворачиваюсь к ней.
-Ты идешь в таком виде? – она глазами указывает мне на мятую футболку, на спортивные штаны, на небритость. Я ранним утром только умылся и совершил молитву.