Ступор прошел, отбросив в сторону все эмоции, переживания, просто отгородился от всего, иначе истерика могла настигнуть в любую минуту. А это было мне ни к чему.
-Аман! –заорал во весь голос, подхватывая безвольную голову Анны, рассматривая на полу разные упаковки таблеток. Чего тут только не было. Появился сын, глаза широко от ужаса распахнулись.
-Быстро мне графин с водой! И телефон мой! – похлопал по щекам, ноль реакции. Дура! Маленькая дурочка! Ну, что ты натворила!!! Пульс под пальцами бился, ресницы дергались, но глаза по-прежнему были закрыты. Ударил по щеке чуть сильнее и на меня уставились в страхе, в немой покорности голубые глаза. Рядом уже был Аман с графином и со стаканом. Усадил дочь так, чтобы она опиралась спиною об ванну.
-Аня! – поймал ее рассеянный взгляд. – Ты должна выпить всю воду! Ты слышишь меня? –не отреагировала. Пришлось насильственно вливать в нее воду, она вяло сопротивлялась, глотала и половину выплевывала, а я настойчиво вновь вливал в нее. Когда вливать уже было нечего, поднял ее над ванной, открыл рот и надавил на корень языка. Ее рвало одной жидкостью вперемешку с таблетками, которые не успели раствориться. Убедившись, что из желудка уже нечего было доставать, подвел Анну к раковине, умыл как маленькую, подхватил на руки и понес к кровати. Там уже ждал нас Ли.
-Что? – таец раскрыл свой саквояж, я взглядом приказал Аману и его любопытному другу покинуть комнату, закрыть за собою дверь. Анна лежала с закрытыми глазами. Она была совсем слаба и было ее безумно жалко, хотелось обнять, прижать к груди и качать на ручках.
-Я не знаю. Что можно с водой размешать? Уколов нет, может канабис? Морфин? Кодеин? ЛСД?
-Саид, ты решил все виды наркоты вспомнить? –Ли посмеивался, достал шприц, устройство для капельницы, бутылку с физраствором. –Как долго принимала?
-Она не принимала! – взвился, от одной мысли, что посторонние думают, что моя дочь добровольная наркоманка. –Ее заставляли!
-Сумма слагаемых от этого не меняется! – таец равнодушно пожал плечами. – Так сколько?
-Около двух месяцев.
Больше вопросов не было. Ли знал свое дело. Я мог с уверенностью сказать, что он сделает все возможное, чтобы Анна пережила максимально безболезненно период ломки. Подошел к окну, за которым уже была ночь. Старался ни о чем не думать, просто прислушивался к звукам за спиною. На все мысли был поставлен запрет.
-Саид! – меня тронули за плечо. Я обернулся. Ли выглядел уставшим, хоть и смешинки в уголках глаз никуда не делились. – Она проспит до утра, только следи, чтобы капельницу не сорвала. Ничего страшного думаю нет, я взял кровь на анализ, к вечеру скажу тебе примерно, чем ее накачивали. Небольшая ломка будет пару дней, но ее просто нужно перетерпеть!
-Спасибо! – вымученно улыбнулся, настраиваясь на бессонную ночь. Ли пожал протянутую руку, собрал свои вещи и бесшумно ушел. Медленно подошел к кровати. Анна спала, дыхание было ровным и глубоким. Присел рядом, взял ее ладошку, поднес к щеке, прикрывая глаза. Маленькие пальчики… как я любил их перебирать, когда она сладко сопела в своей кроватке. Как я часто стоял ночью в полумраке возле нее, жадно вглядываясь в черты лица, пытаясь в ней найти Арину и как было больно видеть в ней себя, сожалеть, что мои гены были сильнее. Я хотел, чтобы после Арины хоть что-то похожее на нее осталось, но Анна была внешне копией меня. Характером…дикая смесь Каюма и Берзниковой. Где-то твердая, где-то мягкая, где-то ласковая, а где-то готова оттолкнуть. Как Арина…
Я больше требовал с мальчиков. И отчитывал их тоже больше. А девочку свою баловал, хотел, чтобы она была просто счастлива и ни о чем не задумывалась. Любой каприз всегда был исполнен. Никогда не давал ей право выбора, все за нее решал, но она и никогда не протестовала. Возможно, просто и не думала, что бывают другие варианты. Выпросила только один раз сделать свой выбор, итог теперь сводил зубы, как от боли.
-Папа…- шепот меня отвлек. Я всю ночь просидел возле нее, только сейчас почувствовал, как затекла спина, как усталость навалилась на плечи, а комок напряжения разрастался в груди и требовал выхода.
-Все хорошо! – улыбнулся Анне, поправил одеяло, аккуратно вытащил иглу из вены, залепил пластырем ранку, согнул руку. Она смотрела на меня напряженно, я теперь рассмотрел почти сошедшие синяки на лице. Злость резко накрыла меня, да так, что я толком ничего не видел перед собою, внутренний узел все туже стягивался, давно забытая агрессия вырывалась наружу, а вместе с нею давно приученный зверь. Ни медленные вздохи-выдохи, ни счет до десяти ничего не успокаивало, даже внезапно вспомнившиеся молитва ни к чему не привела. Я задыхался, хотя рубашка давно была наполовину расстегнутой.