-Если он мой телохранитель, то где же форма, где наушники, рация и пистолеты? – едко спросила, когда самолет вошел на территорию Дубая. Папа посмотрел на меня поверх планшета, посмотрел на Абу, который сидел параллельно. Он был в джинсах и белой футболке. Без наушника. Без рации. Без пистолета. Хотя отсутствие последнего было под вопросом. Потом посмотрел на Мигеля. Тот был так же в джинсах, но в рубашке с коротким рукавом.
-Насколько мне помнится, я никогда не требовал дресс-кода охраны возле тебя.
-Теперь я хочу этого дресс-кода! – вскинула подбородок, капризно надув губы. Папа иронично изогнул бровь, усмехнулся. Мигель стиснул зубы, сжал кулаки, молчал. А вот Абу откровенно улыбался, качая головой.
-Хорошо, милая, раз тебе хочется официальности, Фернандес, как и моя охрана, будет в костюме, с наушником и пистолетом! – на последнем слове папа хмыкнул и спрятал свою улыбку за планшетом. Но почему-то моя злость никуда не уходила. Я должна была вообще не реагировать на изменения моей безопасности, но мне хотелось задеть, уколоть Мигеля. За что? Не знаю.
-Анна! – первый кто меня сгреб в охапку и закружил, зацеловывая все лицо, был Азамат, едва я спустилась с трапа и удалилась от частного самолета. Было ощущение, что мы с ним не виделись лет сто. И, находясь в его объятиях, купаясь в радости его глаз, я улыбалась. Впервые за весь день, как села в самолет.
-Ну, сестренка, сувениры братцам привезла из Испании? Или может телефончик какой-нибудь красотки для меня? – Азамат обворожительно улыбался, не удивительно, что его победы в плане женщин были легки. Смазливая мордашка, море обаяния и харизма делали его просто смертельным оружием для женского сердца. И не важно, занято оно или нет, если братец на кого-то положит свой черный глаз, жертве деваться некуда.
-Это что за хрен? – в миг вся милость слетела с лица, теперь черные глаза смотрели хищно, опасно и предупреждающе. Я обернулась. Из самолета вышел папа, следом спускался Мигель, потом Абу.
-А это мой новой телохранитель! – безразлично пояснила, однако брат не повелся. Внимательно посмотрел на меня, потом на Мигеля, что-то там сложил в своем уме и еще больше помрачнел. – Это решение папы! – Азамат чуть-чуть расслабился.
-Привет, сестренка! – подошел Али, его губы тронула еле заметная улыбка. Он склонился надо мною и чмокнул в лоб, отбирая меня у Азамата. – Как отдохнула?
-Ну, если бы вы папу периодами не дергали, то можно сказать, что отлично! – про последние дни говорить не хотелось. После разговора в кафе папа предпочитал со мною разговаривать на бытовом уровне, перепоручив заботу обо мне Абу. Сам в это время развлекался с брюнеткой, которая подцепила его в кафе. И это его поведение сильно меня задело, он показал мне, что я уже не на первом месте в его иерархии ценностей. Год назад ему бы и в голову не пришло оставить меня одну.
-Извини, но были вопросы, которые без него невозможно решить! – Али посмотрел в сторону самолета, нахмурился. Он тоже заметил Мигеля. –Я надеюсь, это не твой новый муж? – иронично протянул брат, следя, как папа и новый мой телохранитель неторопливо направляются к нам, сзади шел Абу.
-Нет, конечно! – фыркнула от абсурдности. – Спасибо, прошлого опыта хватило выше головы! – Али улыбнулся мне уголком губ. Папа замер перед нами.
-Али, Азамат! – он протянул руку и пожал ее каждом в знак приветствия. – Знакомьтесь, Мигель Фернандес, новый телохранитель Анны.
-А Абу куда? – Азамат посмотрел Мигелю прямо в глаза. Я думала тот вздрогнет и отведет их в сторону, но не тут-то было. Мигель выдержал взгляд Азамата, внимание Али и ни один мускул на лице не дрогнул. Холодный. Опасный. Хищный. Как все мужчины Каюм. Он сейчас словно был из одной упряжки с ними. Я взглянула на папу, он с легким прищуром наблюдал за перестрелками взглядов и улыбался. Незаметно, но улыбался. Интересно, неужели Мигелю он доверяет? Ричард удостаивался только звериного оскала, а тут словно подбадривали, поддерживали. Папино отношение совсем сбило с толку.
-Абу будет у меня! Поехали домой, у меня много вопросов к вам, мальчики! – судя по строгому голосу отца, по серьезным лицам братьев, им предстоит выстоять и не пасть смертью храбрых от папиного разноса. И этот разговор точно будет не для моих ушей.