-Отпусти меня! Иначе я папе все расскажу! – прошипела девушка, а упоминание папы имело эффект ледяного душа. Руки разжались, сделал шаг назад. Черт!!! Нужно постоянно себя одергивать, напоминать себе ради чего я тут нахожусь. Мысли пришли в порядок, дурман от запаха Анны рассеивался.
-Ну так что там с пением?
-Даже если бы я об этом мечтала, папа никогда в жизни не разрешит мне выйти на сцену!!!
-А ты у него спрашивала?
-Нет, конечно, я заранее знаю ответ, так зачем тешить себя какой-то призрачной надеждой.
Наверное, после этого он меня пристрелит сам. Вряд ли будет вникать в смысл моих слов. Я понимал, что для мусульманина публичная жизнь – это грех. Тем более шоу-бизнес требовал быть раскрепощенным, вызывающе сексуальным и свободным от морали. Хоть Каюм и не был в полной мере последователем пророка, вряд ли у него были свободные взгляды во всех сферах жизни.
Анна упиралась, но больше для вида. И ей было любопытно, это было видно по глазам, что скажет отец. Мне самому было интересно, как отреагирует Саид на мечту дочери. В кабинете он оказался в привычном месте, за привычным делом, в привычной позе. При нашем появлении поднял голову от бумаг и вопросительно изогнул бровь, переводя то с меня, то на Анну выжидающий взгляд. Мысленно похвалил себя, что успел застегнуть рубашку до прихода в комнату Анны, ибо даже расстегнутые две пуговицы спровоцировали потемнение в голубых глазах Каюма.
-Она хочет петь! – выпалил на пороге кабинета. Анна задержала дыхание, Саид удивился, что не сразу взял себя в руки.
-Петь? Никогда не наблюдал особого рвения в этой сфере! – он поднял бровь, откинулся на кресле, посмотрел на дочь. – Что ты скажешь Анна?
-Я… - девушка растерялась, кажется была испугана вопросом. – Я люблю петь…но как-то не думала о чем-то серьезном, ибо ты никогда не одобрял шоу-бизнес.
-Я и сейчас его не одобряю. Я даже не представляю, чем могу тебе помочь!
Анна расстроилась. Она сжала губы, в глазах скопилась влага, которая вот-вот прольется. Не сказав и слова, развернулась и чуть ли не бегом покинула кабинет. Я с сожалением проводил ее взглядом, а потом гневно повернулся к Каюму. Идиот! Сам просит выяснить, о чем мечтает дочь и тут же с легкостью ломает ее мечту своим стереотипным мышлением.
-Вам не кажется, что вы не правы!
-Мои решения не обговариваются. Если я сказал нет, значит нет и ничего не изменится!
-А смысл тогда выяснять у Анны, чем она хочет заняться, если в большинстве случаев вы ничего не одобрите, разве только рассмотрите ее желание выйти замуж и нарожать кучу детишек! Какое узкое мышление! Какие рамки! Молодая девушка, красивая, интересная, вынуждена себя прятать под паранджой, скрывать свои мысли, не проявлять никакой инициативы, ибо с рождения у нее только мнимое право выбора, мнимая свобода! – запал закончился, закрыл рот. И ни капельки не пожалел, что высказал Саиду все в лицо. Теперь пусть убивает. Судя по звериному выражению лица, мне сейчас подбирают приговор.
-Ты кажется начинаешь забываться, где находишься и кем являешься!!! – прорычал Каюм, вставая из-за стола. Мне по-хорошему испугаться, но ничего подобно не было. Я смело смотрел ему в лицо, даже улыбался, чем бесил этого человека.
-Благодаря вам, я постоянно помню где нахожусь и кем являюсь, но это не меняет ровным счетом ничего. Я по-прежнему в первую очередь человек, который имеет чувства! И мне искренне жаль вашу дочь, жаль ее бедную жизнь, жаль ее разбитых желаний. Вы думаете она счастлива в этом дворце, который больше похож на золотую клетку? Счастлива? Вы ее хоть раз спрашивали об этом?
-Пошел вон отсюда, пока не пустил пулю в твою башку!!! – Каюм был в ярости, глаза метали молнии, челюсть напряженно сжата.
-Что, правда глаза колет? – ухмыльнулся, подходя к столу, смотря ему в глаза. – Уж лучше горькая правда, чем сладкая ложь. И, наконец-то, перестаньте обманываться в отношении дочери, Анна глубоко несчастная девушка, с глубокими душевными травмами, о которых я могу только догадываться! И если вы не протянете руку помощи, она сломается, она угаснет, она просто перестанет быть!
-Вон отсюда! – прошипел Саид, полоснув по мне убийственным взглядом. Решил действительно ретироваться подальше от злого Каюма. Едва только закрыл дверь за спиною, как раздался оглушительный грохот, звон разбитого стекла. В коридоре сразу же появился Али и, сделав пару шагов, замер. Мы смотрели друг на друга, и я впервые увидел, как он мне улыбнулся. Видно слышал разговор.
-Анна-
Зачем он растеребил душу??? Зачем он полез туда, куда не просили? Зачем…Слезы текли по щекам, а я бессмысленно смотрела в потолок. Петь – тайное желание. Я даже на праздниках дома не стремилась выступать перед родственниками, только в школе разрешила себе ходить на вокальный кружок, но от выступлений отказывалась.