-Рина – это Арина. Я просто убрала первую букву. Я выпытала у братьев все, что они помнили о маме. У меня был даже порыв перекраситься в блондинку, чтобы полностью ею стать, Азамат сказал, что тогда нужно сразу и пластику делать, ибо я похожа на папу, а не на маму. Так что идея быть блондинкой отпала. Ахмет больше всех помнил маму, он самый старший. И я ему дико завидую, потому что, когда он рассказывал, его глаза были подернуты грустной дымкой радости. Он ее помнил, ее смех, ее улыбку, ее любовь к ним всем.
-Твоя мама не мать братьев?
-Нет. У папы была жена. Она погибла с его личным помощником в автокатастрофе. После этой трагедии мы все переехали в Дубай к дедушке!
-Так вы не из Эмиратов?
-Нет. Мы из России. Забавно знать, что ты родился в другой стране и не помнить о ней ничего.
-Ты говоришь по-русски?
-Да. Дома, когда мы одни, разговариваем на русском. Так хотел папа. А папины приказы не обсуждаются. Поэтому мы вынужденные полиглоты. Ты тоже полиглот?
-Я знаю только испанский и английский. Русский мне бы и в голову не пришло учить.
Мы некоторое время пили вино, ели и смотрели перед собою. Я прислушивался к ее дыханию и млел, что она рядом. Черт! Черт! Как же хотелось все переиграть и в первый день нашего знакомства быть обыкновенными парнем и девушкой. Без всяких пап. Ни ее, ни моего.
-Мне кажется он до сих пор ее любит! –Анна задумчиво крутила виноградину в руках.
-Возможно… И видимо это действительно была настоящая любовь, раз он так остро реагирует на любое упоминание о твоей матери. Наверное, каждую неделю ходит на кладбище с букетами роз и плачет в своем сердце.
-Он не ходит на кладбище. Он кремировал ее, сказав, что не хотел, чтобы на этой земле было место, которое его б привязало. Мне кажется, что таким образом он ее отпустил, в жизни, по его словам, они постоянно то сходились, то расходились.
-Сильный мужчина! – пробормотал себе под нос. Каюм сундук с сюрпризами. Вроде не должен удивлять, а удивляет. Кто бы мог подумать, что в его черном сердце живет любовь к умершей женщине до сих пор. Ведь никогда он не жалел своих жертв и никогда не отводил глаза в сторону, когда кого-то убивал. Лично не видел, но наслышан был.
-Я хочу, чтобы он ее отпустил в своем сердце. Тогда возможно, наконец-то, Бог или Аллах подарит ему любимого человека.
-Ты думаешь, он ему нужен, этот любимый человек? – моя ирония заставила Анну вскинуть на меня глаза и нахмуриться. Сердце дрогнуло, кажется я не то сказал, вызвав на милом личике недовольство.
-Каждому человеку нужен любимый даже после глубокого разочарования. Без любви нет смысла жить! – мы посмотрели друг другу в глаза и все потеряло смысл. То притяжение первой встречи вновь вспыхнуло между нами.
Я потянулся в ее сторону, не осознанно, не контролируемо, задвигая визг разума в самый дальний угол. Анна застопорилась, но робко двинулась навстречу. И вот ее дыхание на моих губах. В ее глазах плескается страх, неуверенность, сомнение и желание этого поцелуя. Просто прикоснулся губами к ее губам. Просто. Даже не пошевелился, не прошелся языком по уголкам. Я боялся сделать лишнее движение, боялся сделать что-то не так, отчего потом будет больно, стыдно и горько.
Анна сама провела языком по губам, кладя свои руки мне на плечи, сжимая рубашку в кулаки. Первый порыв был схватить ее, прижать к себе и алчно завладеть ее вкусным ртом, но каким-то двадцать пятым чувством понимал, что такое поведение оттолкнет ее от меня. Поэтому осторожно пробовал ее губы на вкус, то верхнюю, то нижнюю, слегка втягивая в себя и тут же отпуская. Она повторяла за мною, пожар в области паха разгорался не шуточный, воздержание сказывается, но я знал, что секса между нами не будет. Жить хотелось больше, чем утолять свою похоть.
Жить хотелось, но целовать ее более глубоко, касаться ладонями ее кожи и прижимать к себе было сильнее. Моя ладонь нежно коснулась обнаженной шеи, поглаживая кожу, спускаясь к ключнице, пробегаясь по гладкости ткани ее платья вниз. Поцелуй уже по инициативе Анны перешел в более глубокое знакомство, теперь языки то сталкивались, то переплетались, то нахально без приглашения вторгались в рот партнера. Я сходил с ума. От поцелуя. От ее запаха. От жгучего желания.
Девушка прижалась ко мне теснее, усаживаясь ко мне на бедра. Я застонал в ее губы, когда ее попка поерзала в области ширинки. Позволил себе коснуться ее груди, поглаживая упругие полушария сквозь плотную ткань платья, еле ощущая, как через весь слой одежды и бюстгальтера заостряются ее соски. Какие они на вид? Какие на вкус? Какая она на вкус между бедер? Эти мысли были запретны. Они только распаляли, но инстинкты в этот момент были сильнее здравого смысла.