Придерживая девушку за спину, уложил ее на пушистый ковер возле кровати. Не прерывая поцелуя, устроился между ее ног, слегка задрав подол длинного платья. Гореть мне в аду, но оторваться от сладко стонущей Анны было нереально. Мы целовались, как пустынники пили воду в оазисе. Наши руки блуждали по телу поверх одежды, досадливо вздыхали, что на большее ни я, ни она не отважимся. Это было помешательством. Возбуждение требовало хоть какого-то выхода, а не только нарастания. Еще выше подол платья, пальцы коснулись кружева трусиков. И я задохнулся в собственном восторге, непроизвольно двинув бедрами. Анна на секунду замерла, словно прислушивалась к себе, искала реакцию. Едва не зарычал от ее замешательства, хотя понимал, для нее это первый раз, когда касаются мужские руку. И целовалась она так, как я, повторяла за мною. Ее неопытность и готовность повторять, учиться дурманила до невозможности. Сжал ее бедра, лаская языком губы, начал двигаться так, словно был внутри нее, словно между нами не было ее платья, моих брюк и рубашки. Трение ткани, ее встречные движения, наше возбуждение – все слилось в единый комок, который взорвался в один момент так, что я подумал о том, что петтинг не хуже прямого секса. Искры из глаз летели на сто баллов.
Я посмотрел на Анну и вздрогнул. Она плакала. Черт! Время самому искать веревку и самостоятельно вешаться, прежде чем Каюм найдет меня и покарает за слезы дочери, за то, что ослушался его приказа, сотрет меня в порошок и пустит по ветру.
-Анна! – заглянул ей в глаза, вытирая подушечками влагу под глазами. – Тебе больно? Неприятно? –голос дрожал, а она мотала головой, слезы текли и текли, выбивая у меня окончательно почву из-под ног. Я ничего не понимал.
-Все хорошо… Просто…просто я не знала, что так хорошо может быть от поцелуев и прикосновений!!! – она улыбнулась, а я шумно с облегчением выдохнул.
-Ну откуда ж ты могла знать, моя Шахерезада! – ласково провел пальцем по ее носу, замечая странный серьезный все еще влажный взгляд. Поцеловал ее в уголок губ, прижал к себе и блаженно улыбнулся. Моя девочка. Моя…
-Анна-
Губы горели. Каждый раз, когда я смотрела на Мигеля, а он на меня. Горели потому что с той самой ночи мы целовались без устали. Каждую укромную минуту, каждую секунду, если рядом никого не было. Эта игра- спрятаться ото всех, скрыть наши чувства от посторонних очень щекотала нервы. Мы всего лишь целовались, но хотелось большего…очень хотелось, отталкивали друг друга, когда чувствовали, что достигали черту, в моих и его глазах было разочарование.
Я отталкивала потому, что боялась призрака прошлого, боялась, что в самый интимный момент оттолкну Мигеля и убегу. Ричард и после смерти владел мною. Почему Мигель отталкивал, могла только догадываться, но кажется без папы тут не обошлось. Его тоже можно было понять…
После долгих репетиций, концерт был запланирован на осень, времени оставалось вроде много, но так ничтожно мало, я с Мигелем вышла из концертного зала. Была пятница. Был дождь. Был поздний вечер.
-Куда поедем? Хочу напиться! – я смотрела на смеющегося Мигеля и мне хотелось кинуться к нему на шею, ощутить тепло его рук на талии и купаться в этой ласке и нежности. Его трепетное отношение ко мне словно бальзам после всего того, что сделал Ричард. И мне было сложно поверить в реальность его чувств ко мне. Я ждала удара, а его все не было.
-И чего хочешь? – Мигель всегда старался выбирать места малолюдные, где нас могли не узнать, где мы могли без оглядки переплетать наши пальцы, легонько целовать то нос, то глаз, то щеку, лоб, глупо улыбаться и млеть от счастья.
-Пиццу и пиво! – сегодня на мне был как раз подходящий наряд: редкие джинсы и рубашка. Мигель теперь не особо соблюдал дресс-код, по обстоятельствам, поэтому так же был в джинсах и футболке.
-О, это просто простого, мы можем все это взять с собою и поехать загород!
Сказано, сделано. Через два часа мы ехали куда-то, толком не зная куда. В итоге приехали в небольшой городок. Включили музыку из магнитолы. Я позволила себе вольность, как снять кеды и вытянуть ноги на приборную поверхность.
С Мигелем было и молчать хорошо. Поэтому мы просто ели сырную пиццу и пили безалкогольное пиво. Я украдкой его рассматривала. Он был красивым. И если бы не серьезность в глазах, многие ложились штабелями, но карие глаза подсказывали, что шутить он не умеет, а жизнь многому научила.
-Ты всегда жил в Испании?
-Да.
-А братья-сестры есть?
-У меня брат и сестра. Я самый младший…- Мигель задумался на время, словно размышлял над дальнейшими словами. –Мы будем честны друг перед другом? – что-то в его голосе заставило меня напрячься и поставить в сторону банку из-под пива. Заметив это движение, Мигель тоже все поставил в сторону и положил руки на руль.