Сколько счастье длится по времени? Век? Год? Час? Минуту? Я не знала и знать не хотела. Я опять плакала, только в этот раз Мигель не спрашивал причину, а просто слизывал мои слезы, целовал губы и опять ловил слезинки. Я смотрела на его лицо, хотела самой целовать его глаза, его губы, щеки, но сил не было. Я просто могла дышать ему в губы своим дыханием, которое наполнено было любовью.
-Если у нас родятся дети, они обязательно будут иметь твои черные ресницы! –коснулась все-таки его глаз, нежно провела пальцем под глазами, Мигель поймал мой палец ртом и облизал.
-Если у нас будут дети, они обязательно будут такими же красивыми, как их мама! – от этих слов в груди стало совсем тепло и уютно. Кажется, не было более прекрасного места, чем машина где-то в пригороде Нью-Йорка, нужные объятия самого чудесного мужчины, которого Судьба мне подарила.
-Мигель… - Он обнимал меня сзади, успев уже вытащить тонкий плед, в который заботливо укутал, целовал висок. –Я люблю тебя…
-Я знаю малыш…знаю… - еще один поцелуй и тяжелый вздох. Я знала, о чем он думал. Я об этом старалась не задумываться, но чем сильнее Мигель меня сжимал в своих руках, тем страшнее становилось самой…Сможет ли папа простить предателей??? «Я предателей не прощаю, я их уничтожаю и не посмотрю кто кем мне приходится» - не раз любил папа повторять, подкрепляя свои слова пронзительным холодным взглядом, от которого мурашки по коже бегают.
12 глава
-Саид-
Письма с предложениями. Письма с просьбами. Письма с благодарностями. Все в разные папки, кое-что я просмотрел сразу, кое-что решил посмотреть потом. Я чувствовал на себе внимательный, пристальный взгляд Азамата. Али отвернулся к окну и равнодушно скользил взглядом по пейзажу Нью-Йорка. Аман с кем-то переписывался в своем телефоне и глупо улыбался. Наверное, амурные дела, глаза сияли слишком подозрительно. Заметка в ежедневнике- изучить окружение младшего сына.
-Ты будешь перед концертом заходить? – не выдержал Азамат. В машине сразу стало слишком напряженно. Закрыл все приложения и поднял глаза на сына.
-Нет. Зачем ее нервировать. Зайду после. Как раз будет понятно- провал или триумф.
-Она в курсе, что ты будешь? – Азамат пытался залезть в душу и злился, что не получалось.
-По-моему, это даже не обсуждается.
-Это как посмотреть! Ты больше полугода игнорируешь ее, только звонишь и изучаешь отчеты от своих ищеек.
-Она знает, почему у меня не было желания с нею видеться. Точка. И больше данную тему я не собираюсь обсуждать с кем-либо. Мои разногласия с дочерью, они сугубо мои и третьих лиц не касаются!!! – рявкнул я, раздражаясь до предела. Все трое обиделись. Каждый по-своему. Ведь в течение этого времени, как я перестал видеться с Анной, они втроем пытались понять, что же случилось, пытались случайно нас столкнуть. Увы, я эту «случайность» сразу предвидел и потом выносил им мозг, чтобы не вмешивались в мои дела. Единственный кто был в стороне – Ахмет. Сейчас он уже был со своей семьей и младшим принцем, черт побрал последнего, в концертном зале.
Отчеты моей службы безопасности и Фернандеса всегда были на моем столе. Я знал о каждом шаге своей дочери. Я так же знал о ее успехах и провалах. Я был в курсе о том, что о ней говорили и какие были прогнозы на первый сольный концерт. Я скучал по ней, но я не мог ей простить то, что сокрыто в моей душе, она вынесла на публику. Она взяла псевдомин от имени Арины. Она подбирала себе такие песни, слушая каждую, душа выворачивалась наизнанку, и раны начинали обильно кровоточит, обессиливая меня от душевной кровопотери. После этой музыки я напивался вдрызг. Я уходил к воде и нырял бесконечно раз, в попытке достичь этого чертового дна, а меня какая-та сила выталкивала на поверхность. Я злился. Не время…еще не время было идти к Арине и Аише. И эта мысль настолько меня выводила из себя, что подчиненные шарахались в разные стороны, завидев издалека мой силуэт, а партнеры теневого бизнеса предпочли идти на уступки, дабы не провоцировать. А я так ждал, что на ком-то сорвусь. В итоге приходилось все выплескивать на боксерскую грушу.
Анна расковыряла мои раны. Боль в груди была и физической, и душевной. Я не знал, чего мне ждать от этого концерта. Но то что я из него выйду опустошенный, не сомневался. Арина бы гордилась дочерью, та умела вытаскивать из меня всех моих хромых демонов и утихшего зверя.
Машина остановилась возле запасных выходов. Охрана проверила окрестности, дан отчет. Вышел Али, Азамат. Аман что-то хотел сказать, но передумал и тоже поспешил вылезти из машины. Две минуты я позволил себе остаться наедине со своими мыслями. Чтобы я сегодня не увидел, не услышал, приму. Анна моя дочь, дочь Арины. И мне было даже жаль, что моя блондинка не видит, какая у нас чудесная дочь. Может быть где-то выше неба смотрит на нас и улыбается. Потеребил кулон, пытаясь унять сердцебиение. Никогда так сильно не волновался. И о моем волнение никто не догадался, лицо оставалось бесстрастным, серьезным.