Я сжимаю до покраснения ее задницу своими пальцами и вдалбливаюсь, смотря на стену, вернее на обои. В углу они уже отошли. Да и вообще не мешало б сделать ремонт. Снять паутину, выбить пыль, вымыть окна. Как никак на дворе весна… Какие-то бытовые мысли бродят в моей голове в то время, как наши тела то соприкасаются, то отскакивают друг от друга, и только из-за того, что я ее держал, вновь сходились в сексуальной гонке наслаждений.
Марина кончила. Она орала, как мартовская кошка, которая жаждала кота. Я дернулся пару раз и без какого-либо удовольствия излил в нее свое семя. О залете беспокоиться не стоило. Девушка сама, как огня, боится забеременеть, поэтому пьет таблетки и подумывает поставить спираль. Мне лично было все равно, что она будет глотать, что будет в себя вставлять, я мог и презерватив натянуть.
-Аз, ты просто совершенство! – довольно промурлыкала Марина, падая на живот. Я скривил губы в улыбке, шлепнул ее по ягодице и встал. Соседи, наверное, выдохнули с облегчением, а кто с разочарованием, когда концерт окончился. Наш секс всегда был шумный, громкий и страстный. Потом возле подъезда постоянно приходилось ловить на себе недовольные взгляды местных надзирателей морали, правда внучки некоторых старушек смотрели с похотливым блеском в глазах и призывно облизывали губки, намекая на желание познакомиться теснее.
Марина уснула. Она, как мужик в теории, после секса сразу проваливалась в сон, у меня сна ни в одном глазу. Был у меня пунктик, фетиш что ли, после секса принимал душ. Будто смывал с себя запах похоти, возбуждения и запах чужого тела. Али ржал надо мной по этому поводу, считал, что я просто не встретил свою девку, от запаха которого бы меня торкало, как наркомана.
Вода с запахом лайма от геля стекала вниз. Наткнулся взглядом на треснутый кафель в стене. Странно, год ничего не замечал, а сейчас вижу все косяки, недоделки и меня это раздражало. Странно было еще то, что я мальчик, выросший в роскоши большого дома, с легкостью уживался с девушкой на территории сорока квадратов. Я мог себе позволить снять или купить более престижное жилье, но не хотел прикасаться к деньгам отца. А сам еще не заработал даже на однушку в Москве.
После представления «убийства» Мигеля Фернандеса, когда выяснилось, что это жестокая проверка его чувств к сестре, мое мировосприятие всего, что касалось отца треснуло, как стекло, делясь на две, а вернее на несколько частей. В его безумном взгляде, где пылал холодный огонь, огонь же в природе горячий, но только отец умел смотреть жарко и холодно одновременно, я увидел себя, если останусь с ним рядом. Я буду точной его копией, он не раз мне говорил, что мы с ним похожи. Маленький был - радостно соглашался, подростком –кривил губы в раздражении, а тогда я испугался. Была единственная мысль-бежать. Если отпустит. Как ни странно, отпустил, между нами словно стеклянная стена возникла, мы видели друг друга, могли по губам прочитать слова, но не слышали или не желали слышать друг друга. Отец занял позицию – да, ты мой сын, но не более того. Я с этой позицией согласился, уехал тайком в Россию. И не просто в столицу, уехал сначала в родной город матери на Кавказе. Именно в самолете, летя на историческую Родину, решил скрыть настоящую фамилию. Шестое чувство подсказывало, что чем меньше буду светиться с фамилией Каюм, тем лучше для меня. Поэтому взял девичью фамилию матери - Халимов.
-Ты опять не спишь! – на кухню вошла Марина, кутаясь в коротенький халат. Я сидел на табуретке возле окна, держа в руках кружку с водой. Обнял девушку за талию и притянул к себе, утыкаясь лицом ей в живот. Она запустила свои пальцы мне в волосы, легкими массажными движениями гладили по голове. Ради таких простых вещей стоило порвать с прежней жизнью. Почти порвать. С семьей было невозможно расстаться навсегда. Я любил своих братьев, сестру, их мужей-жен, детей. Я черт побрал любил и отца. Так же сильно, как и ненавидел
19.09.2018
Весна в Москве- это не шелест молодой листвы над головой, теплого солнца в лицо. Это холодный ветер с горстками снега и дождя. Это гололед под ногами, и ты думаешь, как бы не упасть и не сломать себе чего-либо.
Али в Москве. Он позвонил мне утром, когда я сбривал свою двухдневную щетину. Сегодня воскресенье, на работу не нужно было ехать. Встретиться с братом хотелось, хоть на минутку увидеть его, представить, что мы можем вскоре оказаться дома, сесть за большой стол и подшучивать друг над другом под спокойным взглядом голубых глаз. Сегодняшняя реальность, к моему сожалению, была далека от семьи.