-Ой, давай сейчас без сериальной драмы, признаний в том, что скоро умрешь и хочешь, чтобы блудный сын вернулся домой! Не прокатит! Я знаю, что ты здоровый, как конь, домой я не вернусь, мне нравится то, что сейчас имею!
-Так ли это? - ответная реакция не заставила себя ждать, на меня уже смотрели зло, а пальцы сжимались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. - Тебе нравится ездит на метро, мило улыбаться местным сплетницам, жить в каком –то спальном районе, работать рядовым программистом??? Тебе это нравится? - если бы он орал было бы не так страшно, когда он шипит, кажется, нет ничего громче этих звуков. - Азамат, я не для того впахиваю двадцать четыре часа, чтобы мой сын был рядовым жителем этого мира! - вздрогнул, когда он со всей силы стукнул кулаком по спинке переднего пассажирского сиденья. Мельком взглянул на водителя, но тот был слишком хорошо вышколен, чтобы проявлять эмоции.
-А я хочу быть рядовым! Хочу! Как ты не понимаешь, что это и отличает меня от тебя! Поверь, люди могут быть счастливы и в простых вещах, без “мазератти”, без дорогого вина, без того пафоса, лицемерия, в котором ты привык вертеться! Ведь было же время, когда у тебя никакого богатства не было! Было время, когда ты бегал по горам босиком и не думал о том, что будешь носить обувь от ведущих дизайнеров!!! Я счастлив в этом мире! Я думал, что, подарив запонки, ты признал мое право жить так, как я сам лично хочу!
-Счастлив? – голубые глаза вспыхнули холодным огнем, губы поджались в тонкую линию. – Я подарил тебе эти запонки авансом, с расчетом того, что ты вернешься домой, образумишься, поймешь, где твое место! Но вижу, ничего не изменилось, ты как был упрям, так и остался, не видя ничего вокруг дальше собственного носа! Попробуй, докажи мне, что это – презрительно глянул на дом и любопытных старушек, которые уже все глаза высмотрели, пытаясь понять кто приехал или к кому приехали. – предел твоих мечтаний!
-Да пожалуйста! – понимал, что своими психами ничего ему не докажу, только буду выглядеть глупым, заигравшимся в самостоятельность мальчиком. Я понимал, что он провоцирует, играет на моих принципах, на моем отрицании, но ничего не мог с собою подделать, злость клокотала в груди, готовая вырваться наружу.
Мы вышли одновременно. Такие разные и такие одинаковые. Бабки уставились на отца. Конечно, я рядом с ним проигрывал по всем статьям. Во мне не было уверенности в завтрашнем дне, во мне не было осознания своего величия и властности. Я не излучал превосходство над остальными людьми, которые не в состоянии встать на одну ступень и смотреть прямо в глаза. Темная сторона души тут же нашептала мне, что, послушав отца, я буду точно также ощущать себя хозяином жизни не только своей, но и чужой, что смогу вершить судьбами многих людей, но это при условии, если буду в окружении отца, стану его приближенным, вгоняя некоторых в священный ужас одной своей фамилией: Каюм. Но... выбор давно сделан, Каюм для меня закрытая тема, здесь меня знали, как Халимов.
Бабки как по команде затихли, с опаской рассматривали приближающегося отца, который прошел мимо, не удостоив никого ни взглядом, ни вежливой улыбки. Я воспитанно всем покивал головой, поспешил обогнать папу, чтобы открыть перед ним входную дверь. Ощущал их жгучий интерес и тщательный осмотр. Мы даже одеты были на контрасте: я в куртке, он без верхней одежды, привычка из жарких стран, на нем был распахнут пиджак, отсутствие галстука нисколько не уменьшало его значимости. Вошли в подъезд.
Лифт медленно полз вниз, чтобы потом так же медленно поднять нас на шестой этаж. Можно было бы взбежать по лестнице, но я тянул время. Вдруг передумает. Скосил глаза в сторону отца, он без интереса изучал рекламу на стенах. Очень надеялся, что Марины дома не окажется. Вроде у нее сегодня вторая смена. Девушка работала в салоне красоты, мастером по маникюру.
-Вот! – приглашающе выкинул руку вперед, едва открыв дверь. Промолчал, когда отец и не подумал снять туфли, оставляя после себя незаметные следы подтаявшего снега, вошел в квартиру и прошел сразу на кухню. Я же стянул с себя ботинки, нацепил домашние тапочки, взял в углу прихожей тряпку, она как раз для того, чтобы вытирать грязь в коридоре. Когда появился на кухне, подтирая маленькие лужицы, его бровь иронично приподнялась. Он молча наблюдал за моими действия, не комментируя, потом отвернулся к окну, спрятав руки в карманы брюк.
Было мне стыдно? Нет. Скорей неловко, что я чуть ли не раком ползаю возле его ног. Я даже не чувствовал себя униженным. Нет. Это были обычные действия обычных людей, это в мире отца не было и мысли вытереть за собою или снять ботинки.