Мучали меня кошмары? Вздрагивал ли я от каждого шороха, думая, что пришли по мою душу? Нет. Именно в ту ночь отец вызвал к себе и долго, пристально рассматривал меня, словно впервые увидел, словно до этого не подозревал, какие темные силы, какие демоны были в моей душе. Такие же, как и в его, только нужен был момент, ситуация, чтобы он увидел себя во мне, а не в Азамате, как думал.
Я никогда не ревновал, никогда не думал, что смогу выйти на первый план, всю жизнь отец смотрел на брата, лелеял мечту о том, что именно он станет его отражением. Только вот Азамат не видел себя в этом жестком мире, пытался приспособиться, но в итоге все отторгал. Ситуация с Анной и Мигелем окончательно поставила точку в его терзаниях. Только вот папа все еще цеплялся за надежду вернуть сына на место, а я всегда был рядом, был его опорой и правой-левой рукой во всех делах.
Наверное, я был психопатом, который не признавался самому себе, что он больной на всю голову. Не угодных людей убирал тихо, без привлечения внимания, не сразу и понимали, что обидчика давно нет. Записался на курсы психологии, на всевозможные разветвления данной науки, вскоре мог по глазам понимать, о чем думал человек, обладал гипнозом и внушением. Усовершенствовал свои навыки и в плане стрельбы. Учился появляться и исчезать, как тень. Я создал свое имя. Папа был категорически против моей деятельности, приходилось скрывать, что это нравилось моему изощренному сознанию, чувствовать себя Создателем этого мира. Однажды он строго запретил прикасаться к оружию. Позже от других людей узнал, что меня подозревали, но никаких доказательств не было, а беспочвенно обвинять сына Каюма было себе дороже, поэтому «закон» беспомощно развел руками, любимую винтовку мне пришлось спрятать и позволить пыли осесть на черном футляре. Теперь неугодных людей убирали другие профессионалы, а мне оставалось изображать офисного работника, вникать в официальный бизнес, инвестиции и мотаться по всему миру, представляя интересы Саида Ахметовича.
Коньяк со льдом приятно провалился в пищевод. Сегодняшний вечер прошел замечательно, давно не чувствовал себя так расслабленно и удовлетворенно, много смеялся и не думал, что это может показаться кому-то странным. За пределами семьи я не улыбался.
Сумел же всех с подвигнуть на поездку в Россию, чтобы поздравить с днем рождения брата. Анна ожидаемо подхватила эту идею, Мигелю пришлось просто согласиться. Он не был в восторге, потому что не любил холодов, но одну отпускать жену никуда не собирался, учитывая, что под ее сердцем билось еще одно сердце. Ахмет тоже оказался легок на подъем, даже организовал себе недельный отпуск. Пришлось надавить на Амана, младший брат не представлял себя за пределами своей лаборатории. Я пригрозил ему, что взорву на фиг весь его университет, если он не поднимет свою задницу. Согласился, даже поблагодарил меня, что заставил. И в этом весь Аман, сам не подумает оторваться от своих дел ради семьи, пока его папа или я не дернет.
Кого особо не ждал в этот день, так это отца. Он как раз улетел на Мальдивы со своей любовницей, которая с каждым днем все дольше и дольше задерживалась возле него. Симран. Красивая индианка с хитрыми карими глазами. У нее явно был план добиться кольца на своем пальце и примерить фамилию Каюм. Мало того, что стала постоянной его спутницей на всех мероприятиях, как змея, сумела заползти туда, куда ни одна женская нога не ступала с уверенностью, что рано или поздно станет хозяйкой всего, что было у Саида. Эта женщина поселилась в нашем доме! В доме, где были только мы, его дети. Напрямую у отца спросить, что это означает не спешил, присматривался, узнавал информацию о девушке. И вскоре я просто стал ждать момента, когда кареглазая индианка исчезнет не только из нашей жизни, но и вообще. Ее поступки за спиной отца безнаказанными не останутся.
Уверенный стук в дверь, который сразу подсказал, кто стоит по ту сторону. Не хотя поднялся с кресла, направился к двери. На пороге стоял отец, судя по пылающим глазам, которые хотели кого-нибудь сожрать, расчленить, придушить – разговор с Азаматом прошел не так, как ему хотелось. Я молчаливо сделал шаг назад, мысленно прикидывая в уме, как его сейчас успокоить и не дать его же Демонам натворить дел, а за ним не заржавеет. В таком состоянии отец мог и собственного ребенка своими руками придушить.
Он прошел мимо меня, застыл посреди гостиной, видимо над чем-то задумался. Взял стакан с моим коньяком со столика, покрутил, потом допил и резко швырнул его в стену. Звон битого стекла резанул по нервам. Я вздрогнул. Незаметно, но вздрогнул. Когда отец в гневе…лучше искать укрытие. Мне лично оставалось быть на месте и по возможности бесшумно дышать.