Я решила, что ни на земле, ни под землей, мне не хотелось бы встречаться с работниками оссуария. В связи с этим сам собой возник вопрос, были ли они одной из опасностей, которую участники состязания вынуждены избегать.
Из бездонной тьмы подземелья доносилось не только журчание струящейся с поверхности воды, но и другие призрачные звуки. Я не раз слышала, как разлетаются по сторонам и гремят сухие кости, постепенно затихая, и думала, что их могли потревожить бесстрашные крысы, однако я не видела крыс, потому что в катакомбах не осталось ни мяса, ни костного мозга, чтобы их привлечь. Дважды до моих ушей доносился отдаленный крик, но я не могла определить его направление, а один раз отчетливо услышала звук приближающихся бегущих шагов, однако за ними никто не появлялся.
У подножия еще одной лестницы, спускаться по которой было бы не более рискованно, чем с ледяной горки, я обнаружила желтый кружок. Это был пластиковый жетон, похожий на те, что старуха держала в своем ведре. Рядом с ним, на блестящем полу, краснели пятна свежей крови. Я подняла жетон и прочитала на нем цифру ‘7’. Это не Реннер, но «семерка» стала для кого — то несчастливым числом.
Как раз в этот момент мое везение, казалось, тоже закончилось. Я чуть не свалилась в отвесную яму, до дна которой не доставал мой свет. Мокрый каменный пол был почти черным, вход в яму тоже был черным, и только в самый последний момент я заметила, что чернота больше не отражала свет моего шара.
Я отшатнулась назад, затем нагнулась и ощупала землю: пальцы нашли невидимый край — линию, где черный камень переходил в такой же черный воздух. Еще один шаг, и я бы нырнула туда. Я огляделась в поисках обходного пути, потому что ничего не было видно даже при свете лампы. Тогда пришлось использовать основание фонарного шеста, чтобы проверять им, что было камнем, а что нет. Наконец я нашла узкую тропинку, немногим больше уступа, которая огибала яму под фронтоном каменной колоннады, где каждое углубление было заполнено перемешанными черепами, будто рыночные коробки, забитые фруктами с высохшей кожурой.
И снова издалека донесся крик, заставивший меня напрячься. Я отступила к арке алькова и, немного подождав, заметила, что некоторые черепа там были повернуты так, будто бы смотрели — из беспорядочной кучи — в одном направлении. То же самое — в соседнем алькове, и в следующем. Скорее всего, это не было случайностью: кто — то развернул черепа, возможно, чтобы отметить маршрут и указать отсутствующими взглядами пустых глазниц безопасный путь.
В следующем склепе несколько бедренных костей были извлечены из штабелей и разложены в одном направлении. Еще несколько незаметных указателей, установленных намеренно, терялись в этой пустыне костей. Как только я заметила их, то начала находить больше точных мелких деталей в разбросанном мусоре. Кто их так установил и куда они вели? Было разумно подозревать, что указатели могли вести к какой — то ловушке или к несчастью, но к сожалению, больше я ничему не могла доверять, потому что вокруг царила беспросветная тьма, а бесконечные изгибы, спуски и повороты галерей катакомб сбили мой внутренний компас.
Эта мысль застигла меня врасплох. На мгновение даже пришлось напрячься, чтобы справиться с растущей тревогой. Все это время я была сосредоточена на продвижении вперед в поисках бедного Реннера. Теперь же я поняла, что не уверена, смогу ли легко вернуться по своим следам, если возникнет такая необходимость. Я представила, как Медея упрекает меня за опрометчивость, а Харлон начинает грубую лекцию о методах слежения и надлежащей полевой подготовке.
Именно так в каждом мифе посетители подземного мира теряли дорогу. Она поглощала их, и, несмотря на уверенность или на решимость героев, они сбивались с пути. Мифы всегда заканчивались одинаково, независимо от их культурного происхождения: посетители выходили из подземного мира только в том случае, если у них был проводник, или за них заступалось божество, или же они платили паромщику, чтобы тот указывал дорогу. Герои никогда не находили выход сами, и всегда какая — то их часть, заплатившая высокую цену, оставалась под землей. Вспомнились монеты на веках мертвецов — плата за переправу.
Я заблудилась. Тайные указатели из костей были моей единственной помощью. Я надеялась, что, возможно, они и были моим собственным божественным заступничеством. Я доверилась им и последовала по мрачному указателю.
— Дай мне свой фонарь, — вдруг раздался голос.
Это меня немного удивило. С начала спуска в катакомбы раздавалось так много странных звуков, что я начала отмахиваться от них как от галлюцинаций, но вот один из таких звуков внезапно стал реальностью.