— Слишком много риска и усилий ради двух слов, — заметил он. — Я думаю, что это еще не всё.
— Еще не всё, сэр?
— Мы были любовниками?
— Нет.
— А ведь только влюбленные совершают такие опрометчивые поступки.
— Мы были друзьями, Реннер.
— Я даже не знаю твоего имени, — поинтересовался он.
И я назвала ему своё имя — Бета.
Мы подождали некоторое время, пока не убедились, что анатомов поблизости нет, затем снова отправились в путь, удаляясь от зала c распятием. У меня сильно болела голова. Шишка на затылке была размером с птичье яйцо, кровь запачкала волосы.
Лайтберн прокладывал маршрут по указателям из костей. Их расположение все же не было плодом моего воображения.
— Почему ты играешь в эту игру? — поинтересовалась я.
— У меня хорошо получается. Я так зарабатываю деньги. Выигрыш победителя приличный. Это лучше, чем сидеть за миской похлебки. В первый раз было достаточно просто. Да, темнота пугала, но когда другие игроки бросились сломя голову, я отследил путь и оставил метки, которые смог бы найти, если бы понадобилось. Во второй раз все было гораздо проще. Я шел по своим собственным следам. В третий раз — еще проще. Правда, есть опасности, такие как провалы, да и другие участники игры могут действовать грубо, пытаясь устранить конкурентов.
— А в этот раз?
— Я захватил с собой пистолет на всякий случай. Они дают тебе оружие, но позволяют взять свое, если оно у тебя есть. И я рад, что сделал это.
— Зачем?
— В этот раз все изменилось, — сказал он. — Пришли хранители костей. Я думаю, это из-за бури. Наверное, дождь затопил их уровни.
— То же самое говорил Эйлинг, — заметила я.
— Эйлинг?
— Номер девять.
— А, — кивнул он. — Ну, нас предупреждали, что хранители костей могут доставить неприятностей, но я их вижу впервые.
— Они кровожадны.
— Да, так и есть, — согласился он.
— Эйлинг предположил, что их что-то потревожило и вытеснило из самых глубин Подземелья.
— Это всё дождь.
— Нет, нечто другое. Он не уточнял.
— Темнота играет злые шутки, — заметил Лайтберн. — Всего через пару минут мутится разум. Это был первый забег Эйлинга.
— И последний.
— Действительно. Он просто двинулся умом, вот и все.
Мы шли дальше. Некоторые камеры освещала люминесцентная растительность, но в других проходах была абсолютная темнота, и нам приходилось пробираться на ощупь по холодному, влажному камню.
— Та статуя, — вдруг сказала я.
— Что за статуя?
— Крылатый человек на кресте …
— А, эта? — Лайтберн фыркнул. — Хранители костей строят тут всякие штуки. Ты должна была видеть ужасных тварей, сложенных из костей беспомощных мертвецов. Думаю, хранители — особая разновидность сумасшедших.
Я не рассказала ему о своих мыслях, ведь только что завоевала некоторое ограниченное доверие. Я решила не говорить, что, по моему мнению, крылатый человек был настоящим.
— Ты слышал шум моря? — вместо этого спросила я.
— Да.
— Правда?
— Да. Это просто еще одна уловка тьмы. Какой — то звук, порожденный потоками воздуха или, возможно, воды. Он накладывается на собственное эхо и усиливается. Да, я слышал. Это не море, но, признаюсь, звучит похоже.
— Неужели это не море?
— Мы далеко от побережья, Бета Биквин, — ответил он, — да и под Королевой Мэб нет моря.
Я поинтересовалась, как далеко нужно идти.
Он рассказал мне еще кое — что. Наше пребывание в темноте было дольше, чем любой из его предыдущих спусков.
— Лаймхолл на севере, и наш путь отмечен, — сказал он. — Интересно, вернусь ли я первым? Если повезет, меня будет ждать приличный выигрыш.
— Вероятно, ты уже потерял лидерство.
— Возможно.
— Потому что ты остановился помочь мне.
— Я услышал шум. У тебя были неприятности.
— Но ты даже не знал, кто я.
Он посмотрел на меня.
— У тебя были неприятности. Бремя требует, чтобы я помогал другим и нес их бремя, как свое собственное. Моя ноша для меня важнее мешка с монетами.
— И все же…
— Я поступаю так, как должна поступать кающаяся душа перед ликом Бога-Императора. И видишь, как Он меня вознаграждает? Он посылает мне друга, о существовании которого я и не подозревал, ту, кто добровольно бросит вызов тьме, чтобы сказать спасибо. И она, несмотря на свою скромную и кроткую внешность рубрикатора или секретаря управляющего, может врукопашную сразить двух хранителей костей, к тому же носит оружие прекрасной работы.
Лайтберн улыбнулся.
Мне интересно знать, кто она, моя вновь обретенная подруга, — сказал он, — и чем она занимается.