— А еще у меня есть пушка, — сказал Лайтберн, поднимая руку.
Мы оба взглянули на него и с готовностью закивали, не споря с ним.
— Мне не нравится то, что все может дойти до крови, — произнес Нейл. — Но это неизбежно. Поэтому… Быть может, и правда лучше довести дело до конца и уже покончить с ним.
Он взглянул на меня.
— Я вообще ничего не смогу сделать, чтобы отговорить тебя? — спросил Нейл. — В смысле, чисто технически, ты не обладаешь рангом, позволяющим приказывать мне. Если говорить о старшинстве–
— Однако имеем то, что имеем, — сказала я.
— И все-таки, — продолжал Нейл. — Ты действительно–
— Решать мне, — произнесла я. — Этим утром мы установили, что ты разрываешься между двумя инквизиторами, из-за чего не можешь принимать верные решения. Ты сам признал это.
— Было такое, да, — подтвердил Лайтберн.
— Ты не можешь мыслить беспристрастно, Харлон, а я могу. И мое решение… Делаем то, что я уже сказала.
Нейл посидел еще несколько секунд, затем устало выдохнул и поднялся на ноги. Он подошел к вокс-передатчику, тщательно его настроил и поднял микрофон со свободно висящим спиральным шнуром.
Нейл переключил устройство в режим передачи.
— Шип вызывает Коготь, — сказал он.
ГЛАВА 14
На стапеле
Таким образом, мы назначили встречу. Не буду притворяться, что я не испытывала страх. Хоть я и не так долго вела дела с Гидеоном Рейвенором, но не питала никаких сомнений на счет его могущества. Во многом он вызывал у меня тревогу даже большую, чем Эйзенхорн, и казался опаснее последнего. Как это часто случается, ученик превосходил своего учителя.
По правде говоря, со слов Нейла я прекрасно знала, что они оба были безмерно опасны и безжалостны, но в случае с Грегором Эйзенхорном я всегда чувствовала за собой небольшое преимущество, заключавшееся в его нетипичной привязанности к покойной Ализебет Биквин и моей связи с ней. То была моя редкая шаткая опора в виде эмоциональной преданности Грегора, невыраженные словами узы, которые он молча признавал, когда имел дело со мной, и которые, в определенной степени, защищали меня. Всю свою жизнь Эйзенхорн, не проявлял заботы ни об одной человеческой душе, за исключением моей матери, а значит и меня.
Против Рейвенора такой карты я бы разыграть не смогла.
Однако у меня имелись другие меры предосторожности и способы дать отпор. Я знала, что играла со слабой рукой и находилась в очень невыгодном положении, но мои наставники — неважно, были ли они хорошими или плохими людьми — хорошо обучили меня. Теперь я почти не чувствовала ограничений, ни перед кем не отчитывалась и использовала при подготовке все то, чему мне удалось научиться за годы тренировок. Наконец-то я ощущала себя игроком в игре, а не простой пешкой на регицидной доске.
Нейл назначил встречу по воксобмену, передавая зашифрованные глоссией сообщения, и получил доступ к частным фондам в какой-то из городских бухгалтерий. Эйзенхорн создавал эти неприкосновенные счета на протяжении многих лет, чтобы ими можно было воспользоваться в случае острой необходимости. Кроме того, Нейл достал нам кое-какое снаряжение на черном рынке. Я же посетила муниципальный архив записей в Городских Палатах и сделала копии планов места встречи, которые мы с Нейлом изучили. Реннер добавил ко всему этому собственные знания о местности. Мы продумали условия встречи, методы обеспечения нашей безопасности и пути отхода на тот случай, если все пойдет плохо.
В ночь перед выходом я отправилась на крыши зданий, под которыми находился наш бункер. Спотыкаясь, я поднялась по грязной и неосвещенной общей лестнице, минуя лестничные пролеты счетоводов, починщика одежды и глазного врача, и оказалась перед небольшой, выходящей на крышу дверью, не открывавшейся из-за того, что краска засохла в стыках между самой дверью и стеной. Приложив усилия, я смогла отворить ее, отчего на пол посыпались кусочки отбитой краски, и выйти на крышу из обшарпанной и покрытой мхом черепицы. Оттуда мне открылся вид на Бедняцкую Низовую Коммерцию и Скудные Залы, на которые падал угасающий свет. Нейлу и Реннеру я сказала, что собираюсь пройтись, привести мысли в порядок, и, быть может, вознести молитву Богу-Императору и попросить Его о защите.
Это была ложь, так как с собой я взяла небольшой клинок.
Встреча должна была произойти на стапеле старой верфи к югу от полуразрушенной громады Врат Мытарств. День не вселял больших надежд. Ураган заковылял обратно в свое логовище, оставив после себя жиденькие небеса с серыми пятнами и моросящий дождь, шедший будто бы без особого энтузиазма. Само же небо было серым и пустым, словно оно установило свои настройки в значения по умолчанию, и теперь свободное место ждало программирования и активации новых погодных условий.