— Я никогда и никому не поверю, что эта цепь фальшивая, — уверенно сказал он. — Даю слово дворянина, что в свое время ее носили кардиналы королевской Франции. А вот это бриллиантовое колье украшало прелестную шейку Жозефины в годы правления императора Наполеона Первого, его любовницы.
— Никто в этом не сомневается, — улыбнулась Ингрид в ответ на его задиристый вид. — Как раз о кардинальском раритете с бриллиантовым колье речи между нами не велось. Но то, что диадема фальшивая, я имею полное право утверждать. Драгоценные камни окружали меня с самого раннего детства, и я научилась в них разбираться не хуже придворного ювелира.
В это время карета остановилась, слышно было, как Петрашка спрыгнул с козлов и заторопился к дверям. Он дернул ручку на себя, впуская вовнутрь салона клубок морозного воздуха, и с трудом разлепил непослушные от холода губы:
— Прошу на выход, господа, как раз перед нами находится пристань, к которой пришвартованы корабли всех стран мира, — он показал рукой за спину и сделал предположение. — Кажется, самый большой из парусников уже приготовился идти к теплым берегам Франции. На нем уже и паруса подняли.
Картина, открывшаяся путникам, настроила всех на романтический лад. Возле деревянного мола покачивались на волнах множество больших и малых судов, крутобоких и с заостренными носовыми линиями, вислозадых, словно овцы с нагулянными курдюками, и с обрубленной кормой. Все они были с мачтами с множеством перекладин, с парусами, провисшими на них. Или с холщовыми полотнищами, поднятыми вверх и натянутыми до позванивания, говорящими о том, что судно готовится уйти в плавание. За бухтой, открытой всем ветрам, штормило зимнее море, оно было стального цвета с шапками пены на гребнях высоких волн. Солнце наконец-то выглянуло из-за туч, и все вокруг оделось живым светом, смягчившим в один момент морозный воздух.
— Буалок, тебе пора собираться в дорогу, — повернулся к кавалеру Захарка. — Считай, что свой долг мы выполнили. Отвезешь сокровища во Францию и передашь их в музей Лувр, где им самое место.
— Оставаться с ними в Швеции, значит, подвергать всех нас опасности, — согласился со средним братом Петрашка. — А потом вернешься на остров Святого Духа за Аннушкой, своей женой, и вы вернетесь обратно в Москву, обживать свой особняк на Воздвиженской улице.
— А вы куда собрались? — приподнял в недоумении плечи француз, было видно, что предложение Захарки, старшего группы, застало его врасплох.
— Ингрид с Захаркой вернутся на остров Святого Духа в родовой замок Свендгренов, а мы с Сильвией отправимся в Париж на другом корабле, — пояснил Петрашка. — Негоже нам примазываться к отваге французского кавалера, пустившегося на край земли в поисках своих национальных реликвий. Мы всего лишь выполняли просьбу нашей матери.
Кавалер долго не отвечал, по его мужественному лицу пробегали тени от невысказанных мыслей, он боролся с ними, стараясь удержать чувства в узде. Наконец он поднял голову и посмотрел на своих собеседников:
— Вы решили спровадить в Париж меня одного? — с обидой в голосе спросил он.
— А зачем туда ехать всем? — вопросом на вопрос ответил Захарка. — Мы посчитали, что ты справишься один.
— Ты разве не знал, Захарка, что во Франции, как на левом берегу Терека — один за всех и все за одного? — не согласился кавалер. — Тем более, что все мы дрались за сокровища на равных.
— Что ты хочешь этим сказать? — оперся рукой о дверцу кареты Петрашка.
— Только одно, вместе мы и должны вернуть раритеты на их родину.
Ингрид, молча наблюдавшая за этой сценой, улыбнулась понимающей улыбкой. Она поправила на плече шубу и сказала:
— Месье Буало говорит правду, он истинный кавалер и не желает присваивать лавры победителя себе одному. К тому же, в замке на острове лежат остальные драгоценности, в том числе и алмаз из короны Людовика Четырнадцатого. А его в первую очередь надо присоединить к раритетам, добытым нами.
Петрашка поддернул носом:
— Мы про него совсем забыли, — с недоумением покосился он на своего брата.
— Хоть вы казаки и ученые, а цены таким вещам по прежнему не знаете, — не утерпела Ингрид с подковыркой. — У вас принцип — сделал дело и гуляй смело.
— Ты считаешь, что мы тоже должны ехать во Францию? — повернулся к жене Захар, он не обратил внимания на укол, сделанный ею. Он знал, что так оно и было на самом деле.
— Ты же слышал — один за всех и все за одного, — посмотрела она на него открытым взглядом.
Буалок, с унылым видом следивший за диалогом, повеселел, он тут-же запахнул полы камзола, пряча от посторонних глаз кошель с сокровищами, засунутый за ремень: