— За тем, чтобы ты прекратил набеги на казачьи станицы.
— Я не посылал в ваши станицы своих людей. А набеги никогда не прекратятся, разбойничьи группы мне не подвластны, — причмокнул губами вождь. — Кроме того мне известно, что они чаще нападают на военные обозы, нежели на мирные селения.
— У тебя плохие информаторы, Шамиль. А скорее всего ты врешь, потому что те самые группы из бандитов, якобы неподвластные тебе, входят в состав твоего войска.
Вождь абреков долго молчал, не отводя пристального взора от собеседника. Затем, не отвечая на явное оскорбление, он повторил все тот-же вопрос:
— Что еще привело тебя в наш горный край?
— Я пришел сюда за своим сыном Павлушкой и за сестрой Марьюшкой, — в свою очередь не отрывая взгляда от лица Шамиля, жестко проговорил Панкрат.
— Но твоих близких родственников в этом ауле нет, — криво усмехнулся имам.
— А где они?
— Я не знаю, что тебе сказать, потому что впервые об этом слышу.
— Пусть будет так, тогда я спрошу тебя по другому, — расслабленно улыбнулся и атаман. — За твоей спиной притаился среди абреков один чеченский мюрид, его зовут Муса.
Помедлив немного, Шамиль молча кивнул головой, видно было, что ему не нравились вопросы полковника. А тот продолжил:
— Это мой кровник, он враг всей семьи Даргановых. Я думаю, что его люди тоже участвовали в похищении Павлушки с Марьюшкой, и он должен знать все, — Панкрат повертел нагайку в руках. — Отдай его нам, он укажет место, где они спрятаны.
Шамиль прищурился и положил правую руку на рукоятку кинжала, крупный бриллиант в перстне на среднем пальце рассыпался множеством разноцветных лучей, другие камни отозвались ему такими же цветными искрами. Казалось, фигуру имама вместе с арабчаком накрыла небесная радуга. Но подвижные крылья горбатого носа и резкие складки по углам большого рта по прежнему не предвещали ничего хорошего:
— Ты забыл, казак, что горцы своих гостей не предают и не выдают, — негромко сказал он. — Ты хочешь, чтобы я нарушил законы наших гор?
— Муса из тех самых разбойников, которые тебе не подвластны, об этом ты поведал только что, — криво усмехнулся полковник. — А ты приютил его у себя.
— Он мой гость!
Шамиль на глазах превратился в окаменевшего горного орла, все черты его сухощавого лица с резкими морщинами показались вырезанными из гранита. Лишь черные зрачки не прекращали прожигать жгучими лучами противника, стоящего напротив него.
— Имам, если ты не отдашь Мусу, или я не узнаю, где находятся мой сын с моей сестрой, то я не оставлю тебя в покое. Хотя по доброму нам так и так не разойтись, — непримиримо нагнул голову атаман. — За моей спиной и по другое крыло твоего войска много станичников, у которых тоже накопилось достаточно вопросов к твоим абрекам. Они желают с них спросить за все разом.
Вождь кавказских народов стряхнул на ладонь из-под рукава черкески крупные четки и принялся их пересчитывать, горящий взгляд его вроде ненароком вильнул в сторону крепостной стены. Скоро оттуда донеслось как бы волчье тявканье, и тут-же сухопарая фигура имама стала размягчаться. Он равнодушно передернул плечами и негромко сказал:
— А ты и так отсюда не уйдешь, — он покривился от приступа внезапной боли и снова постарался улыбнуться. — Мне нужно было время, чтобы помощники собрали моих воинов по склонам гор и снова привели их под стены крепости. Они это сделали, отважные джигиты уже здесь.
Панкрат резко выпрямился в седле, заметил вдруг, что на казаков из-за каждой сакли, из-за каждого выступа в крепостной стене смотрят дула ружей. Впервые в жизни он пожалел о том, что оставил оружие у Николки, тогда можно было бы захватить Шамиля в плен и не выпускать его из своих рук до тех пор, пока терцы не выбрались бы из проклятых теснин. Сохранились бы сотни казачьих жизней и матери не оплакивали бы сыновей с едва пробившимися у них усами. Но и сейчас еще не все было потеряно. Увидев, что имам собирается возвращаться к своему войску, Панкрат процедил сквозь стиснутые зубы:
— Имам, наш разговор еще не окончен.
Вождь презрительно усмехнулся, он ничего не ответил, продолжая заворачивать морду арабчаку и подгоняя его каблуками ноговиц. И тогда Панкрат перехватил из его рук уздечку и дернул ее на себя, одновременно кладя правую руку на рукоять своего кинжала:
— Шамиль, ты не ответил на мои вопросы.
Предводитель абреков сверкнул бешеными зрачками:
— Что еще ты хочешь узнать? — прошипел он ядовитой змеей.
— Где мой сын Павлушка и моя сестра Марьюшка? — теряя над собой контроль, оскалился полковник. — Если ты ничего не скажешь, ты сам не уйдешь отсюда живым.