— Прости, я не понял, о чем ты хочешь намекнуть?
— Я знаю твой характер, Захар, и характер твоего младшего брата Питера с месье Буало, нашим общим родственником. Вы ворветесь к Карлсонам и начнете терзать, вполне возможно, ни в чем не повинных людей, — натянуто улыбнулась молодая женщина, стараясь как можно мягче обойти угловатую тему. — А прежде чем это делать, надо узнать, действительно ли старший из их семьи совершил кражу, а уже потом вешать на Карлсонов всех собак.
— Ты хочешь защитить своего бывшего друга детства, — печально усмехнулся в усы Захарка. — Ведь вы с ним одной крови.
— Ни в коем случае, — раздраженно повернулась к нему супруга. — Но в Шведском королевстве существует закон, по которому человек считается виновным только тогда, когда обвинение против него доказано.
— Вот и попытаемся выяснить, так ли это на самом деле, не вмешивая в эту историю твоих родителей с остальными родственниками.
Некоторое время в салоне экипажа с поднятым верхом стояла тишина, нарушаемая лишь шуршанием колес по дороге, мощенной диким камнем, да стуком дождевых капель о плотную ткань. Затем Ингрид провела по лицу рукой, затянутой в длинную перчатку, и с усилием проговорила:
— Я не могу сказать с уверенностью, где сейчас находится их семья, потому что они владеют родовым замком недалеко от городка Упсала, и дворцом в центре Стокгольма. Наступает осень, за нею не за горами холода со снежными зимами, и герцоги могли переехать поближе к королевской резиденции.
— Мы побываем и там, и там, — заверил жену Захарка.
— Хорошо, как только мы въедем в Стокгольм, я покажу тебе дом, в котором живут Карлсоны, — сдалась наконец Ингрид. — Но мне будет неприятно знать о нечистоплотности семьи моего друга детства, в том числе и его самого, если подтвердятся ваши с Буало догадки.
— Почему? — унимая чувство ревности, спросил Захарка.
— Потому что я не желаю иметь пятно позора на своей репутации и опускаться в глазах нашего общества.
— Но ты отвергла руку и сердце Виленса Карлсона, и сделала это при всех.
— В данном случае это никакой роли не играет…
Сразу за Рыцарским домом в центре города взору путешественников открылся великолепный трех этажный дворец, построенный в скандинавском стиле. Он представлял из себя особняк с узкими окнами, с портиками и с лепниной под крышей и над парадным подъездом. С покатой черепичной крышей, над которой возносились вверх черные трубы. Экипажи подкатили к обочине тротуара, выложенного тесанным камнем, и остановились напротив здания. Захарка раскрыл зонтик и выскочил из коляски, к нему подошли Петрашка с Буалком. Не сговариваясь, будто все давно было известно, все трое направились к массивным дверям с металлическим кольцом на них. На стук открыла консьержка в белом кружевном переднике поверх коричневого платья, в деревянных башмаках и в белой шапочке на пышных волосах, завязанных на затылке в узел. Захарка с трудом заучивал неудобные шведские слова, поэтому он заговорил на французском языке, знакомом ему с детства. Но консьержка знала по французски столько же слов, сколько он по шведски. Скоро между ними наступила неловкая пауза. Обоих выручила Ингрид, которая после короткого диалога со служанкой повернулась к мужу и сообщила:
— Его Высочества герцоги Карлсоны находятся в собственном замке близ городка Упсала, никаких распоряжений ни на какой счет они в этом доме никому не оставляли.
— Спроси у нее, пожалуйста, Виленс тоже живет в том же замке? — посмотрел Захарка на свою жену. — Если он здесь, то Буалок мог бы прямо сейчас начать переговоры о возвращении раритетов на свою родину.
— Я уже высказывала свое мнение, что говорить с ним на такие темы было бы глупо, — пожала плечами Ингрид. — Но мне самой интересно, что случилось с ним после его ареста королевскими гвардейцами.
Молодая женщина снова вступила в разговор со служанкой, постукивающей деревянными башмаками по дверному порогу и кидающей заинтересованные взгляды на всех троих мужчин. Она словно задалась целью привлечь к себе внимание, видимо, суровая погода в здешних краях компенсировалась горячей любовью местных жителей. Ингрид отступила чуть назад и перевела:
— После инцидента в замке Свендгренов, Виленс Карлсон, владелец этого роскошного особняка, был арестован и провел два месяца под домашним арестом в родовом гнезде, где находится и сейчас по причине обиды на короля Бернадота.
Мужчины переглянулись и отошли от дверей, затем сделали легкий поклон в сторону плутоватой консьержки, тут-же присевшей в вежливом книксене, и снова собрались в кружок.