- Ишь, дармоед, родину он защитить не желает. Иди вон из дома, и пока врага от города не отобьешь, не появляйся.
С шумом и на показ, дверь домика закрывается и слышен звук запираемой двери. Казак смотрит на дом, тяжко вздыхает, поворачивается ко мне и кивает на дверь:
- Слышь, братушка, чего случилось-то? С утра весь на хозяйстве, ремонт затеял, а баба в церковь пошла. Все хорошо, прилег передохнуть, а тут, жинка вернулась и как сказилась, не жинка, а чистый бес. Взашей из дома вытолкнула и велела идти город от дьяволов и христопродавцев защищать.
- Архиерей против большевиков Крестовый поход объявил.
- Понятно, - протянул казак, еще раз тоскливо вздохнул, посмотрел на запертую дверь и спросил: - Где запись в армию ведется?
- В здании Областного правления.
- Ну, тады, я пошел, - здоровяк закинул свой вещмешок на плечо и направился в центр, а я, обогнав его, помчался к нашему штабу.
Такой вот частный случай влияния церкви и религии на народ, а если смотреть на картину, в общем, то помимо добровольцев, которые пришли оборонять столицу под влиянием религиозных воззрений своих близких, город получил еще и отряд из священнослужителей. Их было немного, всех этих вчерашних батюшек, дьячков, игуменов, звонарей и певчих, всего семьдесят человек, но это были те, кто готов был драться до конца не взирая ни на что. Позже, когда этот отряд вооружили и отправили на западное направление, они так геройствовали, что даже бывалые ветераны, прошедшие мясорубку Великой войны, удивлялись их храбрости, стойкости и упорству в бою.
Всего же, за один только этот день, оборона города получила две с половиной тысячи бойцов. Все эти люди были разбиты на роты, вооружены, по потребности, одеты, и направлены в расположение войск Биркина и Слюсарева, которые приказом Чернецова, за подписью войскового атамана, были названы 1-м и 2-м Донскими ударными полками. Это внутренние резервы города, а были еще и те, кто приходил по Аксайской переправе с левого берега, а это, самые лучшие бойцы, поскольку шли они не по приказу, а по зову сердца.
Первыми, с утра пораньше, во дворе юнкерского училища появились чернецовцы и несколько десятков добровольцев. В общей численности полторы сотни испытанных и проверенных Гражданской войной воинов. К нашему сожалению, не все чернецовцы решились покинуть Добровольческую армию, а те, кто вернулся обратно, теперь знали точно, что назад дороги нет. Корнилов и его окружение, ранее такие к ним доброжелательные, обиду на отряд затаили и расценили его уход как дезертирство. Впрочем, тогда об этом особо не задумывались, так как имелись более важные и жизненные проблемы.
Встреча Чернецова со своим отрядом прошла очень тепло и, сказать, что бойцы были рады своему командиру, значит, не сказать ничего. Отряд поставили на постой в казармах училища, определили на суточный отдых, и он стал своего рода одной из основных пожарных команд городской обороны.
После чернецовцев появился генерал-майор Сидорин, начальник штаба походного атамана, который, как и Мамантов покинул Попова и, набрав в станице Старочеркасской, чуть не перешедшей на сторону большевиков, сотню конных казаков, прибыл в столицу. Очередное подкрепление, и ему были рады, да и сам Владимир Ильич Сидорин был ценным кадром, поскольку был хорошим штабистом, имел большой боевой опыт, являлся хорошим администратором, и как дополнение, полевым инженером и пилотом. Не беда, что самолетов у нас нет, зато как инженер и фортификатор, в обороне города он мог пригодиться как никто иной. Через час после прибытия, генерал-майор Сидорин был назначен начальником штаба войскового атамана Назарова, а конные казаки отправились на восточное направление, где Мамантов формировал 3-й Донской ударный полк.
До вечера с левобережья пришло еще несколько отрядов, в основном, от двадцати до сорока казаков в каждом, из молодежи Манычской, Ольгинской, Богаевской, Хомутовской и даже Кагальницкой станиц. Все они, как и ранее прибывшие казаки, отправлялись на восточный боевой участок. Вечером все замерло, город как-то затих и затаился, чувствовалось напряжение и ожидание завтрашнего дня, но вот, по улицам застучали подковы, и появился еще один казачий отряд. Это прибыла дружина станицы Константиновской, еще полторы сотни казаков во главе с генерал-лейтенантом Петром Николаевичем Красновым.