Выхватив из сумки плоский, тихо звякнувший мешочек, он вернулся к камню, на котором восседал мастер Лю, и, вытряхнув из мешочка пять трехлучевых звездочек, протянул их азиату. Не открывая глаз, мастер перебрал пальцами все пять звездочек и, отложив в сторону одну, сказал:
— Эту надо как следует обработать. Один луч у нее тяжелее. Будет уходить в сторону. Остальными можешь пользоваться. Я показывал тебе, как их бросать. Попробуй сам.
Вернувшись к мишени, Гриша быстро собрал стрелки и, отойдя к воткнутой в землю ветке, обозначавшей стрелковый рубеж, принялся вертеть звездочки в пальцах, привыкая к их весу и форме. Следивший за каждым его движением мастер чуть усмехнулся, едва заметно одобрительно кивнув. Для человека со стороны он и не шевелился, но те, кто знал старого Лю давно, сказали бы, что он очень доволен.
Этот мальчик обладал всеми необходимыми для будущего мастера качествами. А его умения и желание учиться удивляли даже опытного наставника. Единственное, чего пока так и не смог понять Лю, так это то, каким видит этот мальчик свое будущее, чего хочет добиться. В то, что однажды он решится использовать полученные знания ради наживы или преступления, Лю не верил.
Этого юношу изначально воспитывали как воина. Того, чей долг защищать свою страну и свой народ, служа родине. Вложенный в него с самого детства кодекс чести оказался тем самым краеугольным камнем, вокруг которого и формировался характер мальчика. Именно это и привлекло внимание Лю. И с этого начались его размышления о том, стоит ли брать его в ученики. Тем временем Гриша, найдя самое удобное для себя положение, изогнул кисть и одним движением отправил звездочку в мишень.
К удивлению самого парня, с этим оружием у него все стало получаться с самого начала. Даже та звездочка, что отложил мастер, летела именно туда, куда он ее и посылал. Даже отклонение было совсем небольшим. Гриша принялся бросать их уже в седьмой раз, когда на поляну, где они тренировались, вывалился Семен, словно медведь в малинник, и, оглядевшись, тяжело затопал к камню, где сидел Лю.
— Это, прощения прошу, мастер. Но Григория господин капитан желают срочно видеть, — доложил он, заметно смущаясь.
— Иди, Григорий, — кивнул мастер. — Ты знаешь, что делать.
— Хорошо, мастер, — поклонился Гриша и, собрав оружие, поспешил к ручью.
Нужно было смыть с себя пот и надеть свежую рубашку. Семка, исполнив поручение, хвостом поплелся за ним. Дождавшись, когда парень умоется, он воровато оглянулся через плечо и тихим шепотом спросил:
— Гриш, а чего это ты там в мишень кидал?
— Метательные стрелки и звездочки.
— Покажешь?
— Вон, в мешочке, — кивком головы указал парень, надевая рубашку.
— Легенькие. Какой с них толк-то? — удивился Семка.
— Так это смотря куда целить, — усмехнулся Гриша. — Если в горло, так больше и не надо. И шума не будет, и добить всегда легко. Но я потом себе булатные сделать попробую. Потяжелее. Только кузню хорошую найти надо.
— А чего искать? Ты же в княжеских мастерских служишь, — с улыбкой напомнил Семен.
— И что? Там кузня другая. Да и занята она, считай, все время. А самое главное, секрет правильного булата. Разговоров-то я много слышал. А вот мастера, который его делать умеет, не видел.
— Это тебе тогда в Златоуст надо, — подумав, ответил Семен. — Старики бают, настоящего булата секрет только там знают.
— Может, и так, — не стал спорить Гриша, быстро одеваясь. — А чего там капитану так срочно потребовалось?
— А я знаю? Сказал бегом, я и помчался, — возмутился Семка.
— Ну, раз бегом, тогда пошли, — тихо рассмеялся Гриша, подхватывая сумку, в которой носил все необходимое для занятий.
Он быстро дошли до казарм, и Григорий, увидев знакомый автомобиль, направился прямиком к нему. Едва увидев парня, водитель, прохаживавшийся вокруг машины, распахнул дверцу. Заглянув в салон, Гриша увидел капитана и уже открыл рот, чтобы поздороваться, когда капитан, досадливо отмахнувшись, скомандовал:
— Садись. Некогда. По пути все расскажу.
Прыгнув на сиденье, Гриша с удивлением понял, что Залесский очень взволнован.
— Значит, слушай меня внимательно, — негромко заговорил капитан, едва машина тронулась с места. — Один великосветский кокаинист, умудрившийся донюхаться до синих чертей, взял заложниками детей одной очень важной особы. Все бы ничего и этого дурака уже бы на дыбу вздернули, но его вдруг поддержали несколько гвардейских офицеров.
— Этим-то чего не хватало? — не удержавшись, фыркнул Гриша.