Водитель тут же включил передачу и, глянув в боковое зеркальце, тихо сказал:
— А ведь за тобой присматривают. Ишь, забегали.
— Знаю, — хищно усмехнулся парень. — Специально на крыльце тебя ждал.
— Зачем? — не понял водитель.
— А чтоб насторожились. Таких автомобилей, как у тебя, в городе штук сто с хвостиком. Пойди пойми, куда меня понесло и с кем я уехал. Но ты не гони. Дай им шанс.
— Так уже увязались. Пролетка серой парой запряжена.
Гриша оглянулся и, рассмотрев указанную упряжку в небольшое заднее оконце, скомандовал:
— Значит, так. Квартала за два от места оторвись от них и у какой-нибудь дворовой арки притормози, я выскочу. А ты их за собой поводи. Только недолго. Пусть побегают и успокоятся. Не надо их раньше времени пугать. Я там и пешком доберусь.
— Ловко придумал, — одобрительно рассмеялся водитель. — Сделаем. Не впервой.
Чуть прибавив газу, он ловко вогнал машину в поворот и поехал в сторону Адмиралтейства. Человек, служащий в жандармском корпусе, город свой знать был просто обязан. Особенно водитель. Так что уже через полчаса Гриша, проводив взглядом пролетку, преследовавшую машину, быстро перешел улицу и, войдя в нужное здание, представился сидящему у входа солдату:
— Григорий Серко, к капитану Залесскому. Он ожидает.
— Проходите, сударь. Второй этаж, кабинет номер десять, — кивнул солдат, сверившись с толстым гроссбухом.
Взбежав по лестнице, Гриша быстро нашел нужную дверь и, для приличия стукнув костяшками пальцев в косяк, толкнул дверь. Залесский, просматривавший какие-то бумаги, быстро перевернул их лицевой стороной вниз и, улыбнувшись, указал парню на стул:
— Присаживайся. Извини, времени мало, так что ничего предлагать не стану. Рассказывай.
— Была она у меня, — усмехнулся парень и быстро пересказал содержание их разговора.
Внимательно выслушав его, капитан задумчиво покатал по столу карандаш и, бросив на парня быстрый взгляд, спросил:
— Думаешь, обойдется?
— Не станут они так рисковать. К тому же про камень-то они так и не знают. Так что рано им пока меня убирать. А вот договориться по-хорошему придется.
— Добро. Вот, держи, — вздохнул капитан, протягивая ему какой-то документ.
— Что это? — не понял Гриша.
— Заключение профессора, что ножны твои настоящие и цену имеют немалую.
— Ого! Голые ножны, сто двадцать тысяч?! — удивился парень. — Это сколько бы они с саблей стоили?
— Смело на три умножай, — понимающе кивнул Залесский. — Не передумал саблю продавать?
— Нет. Клинок мой, — решительно отрезал Гриша.
— Узнаю казака. Деньги тлен, а вот добрый клинок, считай, друг верный, — тихо рассмеялся капитан.
— Так и есть, — очень серьезно кивнул Григорий.
— Верю. И поверь, уважаю твою позицию. Ну, а теперь о наших делах. Как действовать собираешься?
— Приду в кофейню, дождусь их, ножны покажу, документ этот. А потом торговаться начну. Я ж дикий. И жадный. Значит, за каждую копеечку глотку грызть должен. Если деньги при них, на том и закончим, а если нет, видно будет.
— Как собираешься деньги получать?
— Монетой, — тут же ответил Гриша. — Купец он не бедный, вот пусть мошну свою и потрясет. Золотом потребую. А потом сразу в банк. Чтобы проверили.
— Добро. Только если что не так пойдет, не геройствуй. Под любым предлогом заканчивай и уходи оттуда. И помни, десяток Елизара рядом будет.
— Добре. Не переживайте, Петр Ефимович. Бог не выдаст, свинья не съест, — хищно усмехнулся Гриша.
Григорий вошел в кофейню и, приметив знакомого полового, направился прямиком к нему. Заранее предупрежденный половой, расплывшись в радостной улыбке, почтительно поклонился и, перекинув полотенце через локоть, во весь голос произнес:
— Ждем-с, сударь. Ждем-с. Извольте взглянуть сами, все сделано, как вы и заказывали.
В очередной раз поклонившись, он жестом указал на один из кабинетов и, обегая Гришу с разных сторон едва ли не одновременно, продолжил:
— И сахарок наколот, и пирожные свежайшие, как вы любите, и самовар уже топится. Кофе сварим по первому слову.
— Благодарю, любезный, вижу, постарался, — поддержал Гриша его игру.
Забежав вперед, половой старательно распахнул перед ним легкую дверцу и, пропустив гостя в кабинет, еле слышно произнес:
— Петр Ефимович просил напомнить, чтобы вы зря не рисковали и, ежели что, сразу выходили в общую залу. Казаки уже здесь. У окна сидят. Все оружные, ежели чего, прикроют.