— Ну, великий воин, что ты теперь сделаешь?
— И зачем это всё? — равнодушно хмыкнул парень.
— Я же сказал, мне нужны ответы, — вместо Насти ответил Арнольд Оскарович.
— А я разве отказывался отвечать? — удивился Гриша. — Я только хотел деньги свои получить. А вы сразу травить. Кстати, чем это она меня?
— Яд цикуты, с некоторыми добавками, — фыркнула Настя. — Не убивает, но отключает быстро и надолго. А теперь соберись с мыслями и помни, если мы решим, что ты решил соврать или не говоришь всей правды, этот человек станет делать тебе очень больно. Он это умеет.
Стоявший за спиной Гриши мужик что-то хрюкнул и резко ударил парня под дых. Успев краем глаза заметить движение, Гриша умудрился кое-как смягчить удар резким выдохом, но все равно ощущения были не из приятных. Отдышавшись, Гриша зло покосился через плечо и, презрительно сплюнув, проворчал:
— У меня мамка крепче била, чем этот битюг.
Мужик глухо заворчал и начал замахиваться, когда Арнольд Оскарович движением руки остановил его. Встав, он прошелся по комнате и, окинув парня задумчивым взглядом, протянул:
— Простым битьем тут ничего не добьешься. Он умеет держать удар. Но мы ведь можем применить не только кулаки. Если просто начать дробить пальцы, боль будет не менее сильной.
— Только после этого вам меня убить придется. А этого просто так не оставят. И князь Воронцов-Ухтомский, и генерал Келлер сделают все, чтобы вас из-под земли достать. И даже большие деньги тут не помогут, — злорадно усмехнулся Гриша.
— Ты можешь просто исчезнуть. А когда к нам придут, мы скажем, что ты получил большие деньги и решил уехать. Куда? Мы не знаем. Ты не сказал. Просто взял деньги и исчез, — быстро нашлась Настя.
— И вам не поверят. Потому что ехать мне некуда и незачем. Я не для того в университет экзамен держал, чтобы все вот так просто бросить. Это все мои знакомые знают. К тому же, из дома уходя, я записку оставил, куда и зачем иду. Так что меня убьете — и будете дело с полицией иметь.
— Чертов азиат, — прошипел Арнольд Оскарович. — Пусть будет, как будет. Ты все равно будешь отвечать на мои вопросы правду.
— Так спрашивай. Чего зря воду в ступе толочь? — усмехнулся Гриша.
— Откуда у тебя сабля?
— Как и сказал уже, в наследство от дядьки Василя получил.
— А у него она откуда?
— Рассказывал, что сам с паши в турецком походе снял.
— Что еще он снял? — быстро спросил Арнольд Оскарович.
— Пояс с оружием, кошель с золотом. А потом его ранило.
— Рубин?
— Что рубин? — сделал вид, что не понял, Гриша.
— Про рубин он что-нибудь говорил?
— Нет. А что за рубин?
— Брошь, которой крепится тюрбан. Золотая оправа и в ней рубин величиной с перепелиное яйцо. Где он?
— Ничего себе камешек?! — охнул Гриша. — Да будь у меня такая цацка, я б ножны в жизни не продавал. Не, про рубин ничего не слышал. И дядька не сказывал.
— А он, твой дядька, мог его продать?
— Не знаю. Но про брошь ничего не слышал, — недоуменно покрутил головой парень, скривившись от головной боли.
— Врет, пся крев, — вдруг зашипела Настя. — Прикажите ему пальцы ломать, — повернулась она к Арнольду Оскаровичу.
— Я же говорил, казак за камень держаться не станет. Они прежде всего оружие ценят, — вдруг вступил в спор купец. — Войне служат и войной живут.
— Вы уверены? — резко повернулся к нему Арнольд.
— А с чего, по-вашему, он решил только ножны продать? — рассмеялся купец. — За булатный клинок он любого сам зарежет, а вот мимо камня пройдет и не посмотрит. Помните, что я про монисто говорил? — повернулся он к Насте.
— Помню, — скривилась та. — Дикари. Азиаты.
В голосе девушки было столько зла и презрения, что Гриша невольно скривился.
— Чего рожу кривишь? Не нравится? — взвизгнула девушка, все больше распаляясь.
— Мы хоть и азиаты, да только слово свое крепко держим, а такие, как вы, только врать и умеют, — презрительно отозвался парень.
— Пес! Пес! — Настя бросилась на него, норовя выцарапать глаза.
Откинувшись назад, Гриша вдруг сообразил, что ноги ему связать не сочли нужным, и, едва Настя подскочила достаточно близко, резким движением выбросил обе стопы вперед. Удар пришелся по голеням девушки и оказался настолько резким, что подбил ей ноги. Разом лишившись опоры, она рухнула на колени, и Гриша, не раздумывая, подставил собственное колено. Когда Настя упала, голова ее мотнулась вперед и вниз, и она со всего размаху приложилась лицом о подставленную ногу.