— Что еще за ци? — не понял Гриша.
— Энергия тела. То, что заставляет его нагреваться, когда ты представляешь, как в тебе горит огненный шар.
— Не слышал такого названия. Дед это силой Господней называл.
— В чем-то он был прав, — кивнул мастер.
— И долго мне тут валяться?
— Сначала вспомни, как говорить правильно, а то каркаешь, словно ворона простуженная, — тихо рассмеялась Герцогиня, поднося ему кружку с водой.
— Языком трепать не мешки таскать, дело нехитрое, — усмехнулся в ответ парень.
— Не спеши, — сурово насупился мастер. — Сначала пусть твое тело вспомнит, как нужно правильно жить. Сейчас оно едва живет на остатках той энергии, что есть в нем самом. И чтобы помочь ему, лежи и омывай себя энергией. Она поможет вывести из тела всю гадость, которой тебя отравили.
— Вы хоть книжку какую принесите, — взмолился парень. — Я ж взвою со скуки.
— Омываться энергией, не сосредотачиваясь, не получится.
— Мастер, меня этому учили, едва я на ноги встал. Сначала просто глаза закрою, а потом оно само все пойдет.
— Ну-ну, — недоверчиво хмыкнул мастер. — Я принесу тебе книгу, а потом посмотрю, что у тебя получится.
Выйдя из комнаты, он вернулся, неся в руках толстую книгу. Точнее, это были листы бумаги, зажатые между двух деревянных пластин, которые были обтянуты тонкой кожей. Положив книгу парню на живот, мастер ладонью указал на нее, негромко поясняя:
— Это трактат об оружии Востока. Я перевел его на русский язык, чтобы ученикам было легче понимать, для чего создано то или иное оружие.
— Для войны, для чего же еще, — усмехнулся Гриша, устраиваясь поудобнее.
— Войны тоже бывают разные, и ты должен понимать это лучше других.
— Это вы про пластунов?
— И про них тоже, — благосклонно кивнул мастер.
— А тебе не рано еще? Может, просто поспишь? — вдруг забеспокоилась Герцогиня.
— Выспался уж. Три дня валялся, словно тряпка забытая. Ты бы лучше сама отдохнула, — улыбнулся ей парень. — Кстати, ты мне вот что скажи. Что там Залесский из моих красавцев выбил? Был хоть толк с моего геройства, или проще было их прямо там порешить?
— Был, и еще какой, — озорно подмигнув ему, рассмеялась женщина. — Но раз уж ты весь из себя такой бойкий, то лучше ответь, с чего вдруг ты то как неграмотный казак говоришь, а то словно аристократ. Даже слова иноземные употребляешь.
— Когда старательно за собой слежу, то могу говорить как аристократ, благо было у кого поучиться, а когда отвлекусь, на привычную речь перескакиваю, — смущенно усмехнулся Гриша. — Мне уж капитан говорил об этом. Да только я в основном с простыми людьми говорю.
— Старайся следить за собой постоянно, — подумав, посоветовала Герцогиня. — Тебе скоро в университет, и будет лучше, если о твоем происхождении будут только догадываться. Не надо ничего скрывать, но и показывать это нарочито тоже не стоит. Поверь, тебе самому от этого легче будет.
— Что, задирать не станут? — иронично усмехнулся Гриша. — Так если станут, им же хуже.
— Гриша, к нашей службе отношение особое, и то, что тебя Петруша прикрывать станет, популярности тебе не принесет. Все тебя станут нашим филером считать.
— А и не надо меня прикрывать. Я, в конце концов, казак, а не баба на сносях, — покрутил головой парень и тут же схватился за левый висок, — вот же зараза! Башкой пока лучше не крутить.
— Что, болит? — тут же подскочила Герцогиня.
— Пока лежу спокойно, нормально, а как головой крутить начинаю, так висок ноет, — признался Гриша.
— Вот и лежи. Успеешь еще напрыгаться.
— Милая, мужчине просто так валяться грешно, — попытался пошутить Гриша.
— Это здоровому грешно. А отравленному полезно. И не спорь со мной, а то попрошу мастера тебя к этой кровати привязать, — пригрозила женщина.
— Ослабею. Потом еще тяжелее себя в нормальное состояние приводить будет.
— А ты не спеши.
— Дорога в тысячу ли начинается с одного шага, — поддержал Герцогиню мастер Лю.
— Любая дорога с первого шага начинается. Даже до сортира, — рассмеялся парень.
— Вот дурень! — не удержалась Герцогиня, прыснув от смеха.
Чуть улыбнувшись, мастер качнул головой и, сложив руки на груди, вздохнул:
— Похоже, придется тебя еще и философии учить.
— А зачем она мне? — удивился Гриша.
— А ты знаешь, что это такое? — заинтересовался мастер.
— Да в ремесленной школе пришлось с одним преподавателем поспорить. Оказалось, что он философ, но вынужден русскую речь преподавать.
— И чем закончился этот спор? Надеюсь, тот преподаватель жив? — тут же спросила Герцогиня.