— А сама как думаешь? После такой-то удачи, — тихо рассмеялся капитан. — Я смотрю, он уже в норме, — добавил Залесский, кивая на парня.
— Только начинает в себя приходить, — вздохнула женщина.
— А судя по тому, как двигается, хоть завтра в бой.
— Петруша, глотку перегрызу, — зашипела Герцогиня рассерженной коброй.
— Все-все, глупо пошутил, — рассмеялся капитан, вскидывая руки. — Чем грозить, лучше бы самовар поставила.
— А ты, как всегда, поесть не успел, — понимающе кивнула женщина.
— Да какое там, — отмахнулся Залесский, весело улыбнувшись. — Полдня во дворце, а потом еще два часа у генерала. Но зато все, чего хотел, добился. И даже немножко сверху.
— Рассказывай, — потребовала Герцогиня.
— Вот сядем чай пить, и все расскажу.
— Шантажист, — рассмеялась женщина и, вскочив, побежала в дом.
Григорий, который заметил появление капитана еще раньше Герцогини, закончил движение и, сделав глубокий вздох, плавно выдохнул. Потом, подойдя к колодцу, вылил себе на голову ведро воды и, отряхнув влагу с волос рукой, сказал, подходя к березе:
— Добрый день, Петр Ефимович.
— И вправду добрый, — улыбнулся капитан и, не чинясь, протянул ему руку.
— Похоже, вы с добрыми вестями, — попробовал угадать Гриша, осторожно пожимая протянутую ладонь.
— И еще с какими, — не сдержался капитан. — Пошли в дом. Там все расскажу.
К радости капитана, у мастера уже был заварен свежий чай, Герцогине осталось только выставить на стол тарелку с пирогами, которые она купила, отлучаясь с базы. Быстро умяв несколько пирогов с зайчатиной, капитан глотнул чаю и, отставив чашку, переложил свой портфель с пола себе на колени.
— Ну, теперь можно и новости поведать, — протянул он, не спеша расстегивая замок.
— Петруша, тебе давно чугунком по голове не попадало? — невинным голосом поинтересовалась Герцогиня.
— Да как-то не сподобился, — пожал тот плечами.
— Петр Ефимович, не рискуйте. Есть возможность сейчас получить, — пряча улыбку, сказал Гриша.
— От тебя, что ли?
— От нее, — прыснул парень, ткнув пальцем в женщину. — Она же любопытна, как кошка. Так что, если будете тянуть, за целостность вашей головы я не поручусь.
— Сговорились, — усмехнулся капитан, укоризненно посмотрев на подругу.
— А ты не испытывай мое терпение на прочность, — ответила Герцогиня и, словно шаловливая девчонка, показала ему язык.
— Он на тебя плохо влияет, — заявил Залесский, выкладывая на стол какие-то бумаги, небольшой, но увесистый сверток и маленькую коробочку. — Значит, так. Решением его императорского величества купец Меньшов признан пропавшим без вести вместе со своей дочерью. Все его имущество будет передано в казну, за вычетом всех платежей, приходящихся на жандармский корпус, и налогов.
— Ого. Выходит, его вредная для империи деятельность нашла свое подтверждение? — моментально подобралась Герцогиня.
— И еще как. Мы вскрыли его сейф, нашли все тайники и обнаружили очень много интересного. Благо спешить нам было некуда и работали люди спокойно. А все благодаря тебе, — повернулся капитан к парню.
— И это всё? — возмущенно уточнила Герцогиня, покосившись на невозмутимо сидящего юношу.
— Нет. Не всё. Указом его императорского величества Григорию Серко, из казаков, даровано право носить именное оружие с дарственной надписью его величества, — с этими словами капитан развернул сверток и положил перед парнем пистолет «Браунинг-2» в новенькой кобуре. Близнеца того, что у него уже был. Охнув, Гриша осторожно вытащил пистолет из кобуры и впился взглядом в серебряную табличку с надписью. «За доблесть и верное служение Отчизне», — было написано на ней, и ниже фамильный императорский вензель.
— С этим оружием тебе никакие бумаги больше не нужны, — добавил капитан, протягивая ему документ с гербовой печатью. — И отобрать у тебя его не имеет права никто. Только в том случае, если ты начнешь средь бела дня по прохожим стрелять в пьяном безобразии. Запомни. Увидев такое оружие, любой полицейский чин обязан в первую голову связаться с канцелярией его величества и узнать, выдавалось ли такое оружие. И если да, то дальше он обязан сообщить в ту же канцелярию, на каком основании носитель данного оружия был задержан, а оружие временно изъято. Любой нарушивший это правило является нарушителем императорской воли и подлежит увольнению со службы с лишением всех чинов и званий.
— Сурово, — покачал Гриша головой, продолжая любоваться пистолетом.
— Пистолет я сам выбирал, так что можешь им смело пользоваться.