— Спрашивай, друже.
— Откуда ты знаешь, как в таком деле быть? Капитан и тот вон растерялся.
— Казаки рассказывали, как наших полонных у горцев выкупали и как бывало, что силой их отбивали. На Кавказе жизнь веселая. Чуть начнешь ворон считать, тут и схлопочешь. Или в полон попадешь, или пулю словишь. Особенно если далеко в горы ушел.
Они выехали на набережную и свернули к ближайшему мосту через канал. Переехав на другую сторону, они снова повернули к лавре, и буквально через пару десятков метров, когда мост уже было прекрасно видно, дорогу им преградили четверо неизвестных. Жилистые, заросшие щетиной, недорого, но добротно одетые, они стояли так, чтобы полностью перегородить им дорогу. Чуть придержав коня, Гриша припомнил советы Залесского и, презрительно скривившись, спросил, глядя куда-то поверх их голов:
— Что вам надо?
— Прощенья просим, сударь, но лучше вам в другую сторону кататься, — заметно стушевавшись, ответил один из бандитов.
— Ты, смерд, будешь указывать дворянину, куда ему ехать? — делано возмутился Гриша, и достав из кармана золотой портсигар, бросил через плечо: — Семка, лентяй. За что я тебе деньги плачу? Разберись.
— Сей секунд, вашсиясьво, — прошепелявил гигант, ловко соскальзывая с коня. — Вы хоть знаете, грязь, кому вы дорогу заступить посмели? — ласково спросил он, подходя к ним мягко, словно огромный кот.
— Так это, паря, дело тут серьезное, а твоему хозяину все равно, куда кататься, — растерянно залопотал старший четверки, вдруг сообразив, что стоящий перед ним гигант куда больше, чем казался вначале.
— Да плевать ему на твои дела, — вдруг рявкнул Семка, одним стремительным ударом смахнув в канал сразу двоих. Только булькнуло.
Двое оставшихся попытались достать из карманов какое-то оружие, но когда было нужно, Семен умел двигаться очень быстро. Два стремительных удара, и незадачливый заслон растянулся на мостовой без всякого движения.
— Свяжи и в кусты. Дядька потом подберет, — приказал Гриша, быстро осматриваясь.
Ухватив обоих бандитов за шкирки, словно котят, Семка уволок их в сторону и, достав из кармана куски сыромятного ремня, ловко связал обоих.
Пока он возился, от Невы под мост въехали карета и пролетка. Из пролетки выскочили четверо мужчин и, быстро разделившись, разбежались в разные стороны. Из кареты не вышел никто, но возница, оставшись на козлах, принялся старательно осматриваться.
— Семка, на коня. Это они, — свистящим от напряжения шепотом приказал Григорий.
Выскочивший из кустов казак одним прыжком оказался в седле. От его толчка даже здоровенный жеребец покачнулся.
— Готов, Гриш, — доложил Семка, быстро разобрав повод чуть подрагивающими от волнения пальцами.
— Едем шагом, не торопимся. На карету и пролетку не смотрим. Делай вид, что мне что-то рассказываешь. Шагов за десять до них дружно смеемся.
— Не понял, Гриш, а смеяться-то зачем?
— Затем, что ты мне что-то смешное рассказываешь. Пусть они так думают, — пояснил Григорий, направляя коня вперед.
— Так я это, смешного-то и не знаю, — продолжал недоумевать здоровяк.
— Семка, я тебя сейчас сам пристрелю, — чуть не взвыл Гриша. — Сказал же, пусть они про нас так думают. А что мы тут на самом деле говорим, не важно.
— Да как же не важно-то, Гриш? Дело-то серьезное.
— Семен, успокойся, — помолчав, вдруг посоветовал Гриша, внимательно посмотрев на напарника. — Это у тебя от волнения так. Просто делай, что должен. А дальше, как Бог рассудит.
Григорий говорил, сосредоточенно глядя гиганту в глаза. Содрогнувшись всем своим огромным телом, Семка неожиданно обмяк и, тепло, улыбнувшись, сказал:
— А ведь ты вправду колдун, Гриша.
— Пластун я, а характерником пращур мой был.
— Все одно колдун. Меня даже батька унять не может, а ты просто глянул, и всё. Словно в иордань на Крещенье окунулся. Сначала мороз до нутра, а потом тепло, как дома на печи. Точно колдун. Едем, друже. Все, что скажешь, точно сделаю. Не подведу, — весело рассмеялся казак, тряхнув поводьями.
Машину капитана Гриша увидел сразу. Чуть придержав коня, он тихо бросил приятелю, не поворачиваясь:
— Готовься. Как выведут девочек, начинаем.
— Я понял, Гриш, — ответил Семка, улыбаясь, словно заморский зверь крокодил.
Автомобиль Залесского остановился на другой стороне канала. Прямо напротив кареты. Из кареты вывели женщину и двух девочек и, обступив со всех сторон, подвели к перилам канала. Больше всего в этот момент Грише хотелось пустить коня в намет и просто стоптать этих подлецов копытами. Но усилием воли сдержав свой порыв, он снова достал портсигар и, откинув крышку, сунул в зубы папиросу. Между всадниками и стоящими у ограды было уже шагов десять, а парень продолжал сосредоточенно рыться в карманах, словно в поисках спичек.