— Никак нет, ваше сиятельство. Сказала только, что вам охранники потребны. Вот мы и пришли.
— И давно вы этим делом промышляете? — спросил князь, быстро читая письмо.
— Годков пять уже. И с купцами ходили, и дома сторожили, и с кораблем ходить довелось.
— То есть охраной вы давно занимаетесь.
— Верно, ваше сиятельство.
— А людей охранять доводилось?
— И людей тоже, — степенно кивнул старший ватаги. — В астраханской губернии сыновей местного купца охраняли. Вы уж не серчайте, но всего я вам рассказать не могу. Слово дали молчать.
— Бог с ним. Лучше скажите, что умеете, если нападение случится.
— Стрелять обучены, ну и на кулачках тоже. Саблей, само собой, владеем, — принялся перечислять старший.
— На кулачках, говорите? — вдруг раздался вопрос, и в людскую вышел Григорий. — Дозвольте проверить, ваше сиятельство? — повернулся он к князю и незаметно озорно подмигнул.
— Изволь, друг мой, — усмехнулся Николай Степанович, сообразив, что парень что-то задумал.
— Значит, так, старшой. Видишь лестницу? Кто мимо меня на нее взойдет хоть на три ступени, принят, — заявил парень, указывая пальцем в нужную сторону.
— Зашибем ведь, малец, — усмехнулся старший ватаги.
— Ты попади сначала, а там посмотрим, кто кого зашибет, — рассмеялся Гриша и бесшумным, скользящим шагом сместился к лестнице.
— Начинайте, — кивнул князь на вопросительный взгляд ватаги, ожидая, что казак возьмется за нагайку, торчавшую у него за спиной, но вместо этого Гриша встряхнул руками и как-то по особенному согнул пальцы.
Ватажники быстро переглянулись и дружно надвинулись на парня. Что произошло дальше, князь осознал гораздо позже, так быстро двигался юный казак. Шаг и пинок сапогом в колено слились в одно движение, и один из ватажников с воплем боли свалился на пол. Перехватив летящий ему в лицо кулак, парень присел и, поворачиваясь вокруг своей оси, вывел противника из равновесия, чтобы тут же стремительно развернуться в обратную сторону.
Противник, следуя за своей вывернутой рукой, взметнул в воздухе ногами, с грохотом падая на спину. Закрывшись локтем от удара, Гриша коротко хлестнул третьего по ребрам сложенными в щепоть пальцами и, тут же шагнув в сторону, ударил ногой в бок четвертого. Минута, и четверо взрослых, сильных мужиков корчились на полу, пытаясь унять боль и продолжить драку. Шагнув назад, Гриша окинул их внимательным взглядом и, повернувшись к князю, сказал:
— Годятся.
— Так они же проиграли, — удивился Николай Степанович.
— А они и не могли выиграть, — рассмеялся казак. — Еще не родился мужик, который у пластуна бой на кулачках выиграть сможет. Нас этому с детства учат. Но держатся хорошо. А главное, боль терпеть умеют. В таком бою это очень важно. Сейчас посмотрим, как стреляют, и ладно.
— А на саблях их проверять не станешь? — поинтересовался князь, ощутив немалый азарт.
— Хватит с них, — отмахнулся Гриша. — Я ж не зверь какой. Еще срублю кого случайно.
— Сказал бы сразу, что пластун, мы бы и пробовать не стали, — прохрипел старший, со стоном поднимаясь на ноги.
— Вам поручат княжон охранять, и знать, что вы умеете, я должен, — разом посуровев лицом, ответил парень. — И сразу скажу, ежели услышу, что промашку допустили, пощады не будет.
— Пластун, значит, — помолчав, протянул старший. — Добро. Сделаем, как скажешь. Не тот случай, чтобы спорить, — добавил он, строго глянув на своих ватажников.
— Пошли стрелять. Заодно, может, и покажу чего нужное, — кивнул Григорий, направляясь к задней двери.
Обучение в ремесленной школе стало для Григория продолжением того, что он начал постигать еще в станице. Любопытный мальчишка совал нос везде, куда только мог дотянуться, и, как следствие, узнавал больше своих сверстников. Но возникали и неожиданные последствия. Все его знания не были систематизированными. Так, например, о химии он знал едва ли не больше преподавателя, но все его знания носили практический характер. А самое главное, он умел получать нужный реагент из природных материалов, но понятия не имел, как оно называется и где может быть использовано, помимо тех случаев, которые были известны его прежним учителям.
Ко всему прочему, он легко определял нужное на запах, а многие реагенты называл так, как слышал от деда. Преподаватель регулярно хватался за голову и бегал жаловаться к директору школы, но тот только смеялся. Ему, опытному чиновнику, и самому было невероятно интересно, что из всего этого получится. К тому же авторитет князя Воронцова-Ухтомского заставлял его относиться к парню с особым вниманием. Князь же, регулярно получая от директора доклады об успехах Гриши, только многозначительно отмалчивался, даже не делая попыток хоть как-то повлиять на ситуацию.