— Итак, Спенсер, вы снова умудрились обгадиться. Что на этот раз помешало вам?
Хозяин кабинета, лорд Морган, в молодости служил на флоте и потому нередко допускал в своей речи крепкие выражения, которые помогали ему выразить свои эмоции. Особенно в минуты душевного волнения. Джон Спенсер знал это и потому старался не обращать внимания на подобные эскапады. Пусть ругается. Будет гораздо хуже, если он начнет говорить предельно вежливо. Это будет означать конец. И не только карьеры.
— Не поверите, сэр. Но это снова все тот же казак. Можете назвать меня идиотом и полным неудачником, но это чистая правда. Ему словно сам дьявол ворожит.
— Десять опытных бойцов не смогли справиться с одним мальчишкой? Спенсер, я похож на дурака, чтобы верить в сказки?
— Я не говорил, что он убил всех. Как вы знаете, я не мог находиться в том доме, но потом, в морге, я осмотрел тела и увидел, что шестеро из десяти застрелены. При этом двое из них предварительно получили резаные раны.
— Хотите сказать, что ему кто-то помог? Но там нет вооруженной охраны.
— Охраны нет, это правда. Но мы забыли, что еще на Кавказе князь вооружил этого ублюдка. К тому же его сестра вполне может владеть оружием. Как-никак она из семьи потомственных военных. А местные не видят ничего предосудительного в том, чтобы обучать своих дочерей владению оружием.
— Ну, будем откровенны, многие знатные дамы в метрополии тоже не чураются оружия и с удовольствием принимают участие в охоте. Так что все возможно. Но как это ни прискорбно, время уходит, а мы все еще топчемся на месте. И что вы собираетесь делать дальше?
— Не знаю, — удрученно покачал головой Спенсер. — Ваш приказ связывает мне руки. Не будь его, я бы сам справился. Лично. А заодно и добыл бы для вас саблю паши.
— Это исключено. Наше участие в этом деле не должно даже в мыслях допускаться.
— Я не могу больше полагаться на наемников. Они глупы и недостаточно умелы в подобных делах. Клянусь богом, самый паршивый морской пехотинец из метрополии выполнил бы эту работу лучше, чем тот десяток. Можете делать со мной, что вам заблагорассудится, но от мальчишки нужно избавиться. И чем скорее, тем лучше. А избавившись от него, мы очистим себе путь к главной цели.
— Не горячитесь, Спенсер. Дайте мне подумать, — осадил его лорд Морган.
В кабинете воцарилось молчание, нарушаемое только треском поленьев в камине.
— Пожалуй, вы правы, — спустя несколько минут снова заговорил лорд Морган. — И здесь я готов допустить случайное участие нескольких наших моряков.
— Простите, сэр, как вас понимать? — растерялся Спенсер.
— Все просто, мой юный друг. Все очень просто. Вам известен распорядок дня этого парня?
— Конечно. Он ежедневно посещает ремесленную школу, а после отправляется в мастерские нашего фигуранта, где работает помощником слесаря. А после отправляется домой. И так всю неделю, кроме воскресенья.
— Значит, по пути он всегда может столкнуться с парой-тройкой наших парней, изрядно перебравших в ближайшем трактире. И после случайной стычки так же случайно умереть. Так бывает, и довольно часто, — зло усмехнулся хозяин кабинета.
— А как же наше участие? — снова не понял Спенсер.
— А разве мы имеем отношение к экипажу какого-то корабля? Пьяная драка, в которой молодой, подающий надежды человек был случайно зарезан. Как говорится, судьба. В крайнем случае отдадим одного пьянчугу.
— Прекрасный план, сэр, но позвольте напомнить, что мальчишка отлично подготовлен. Так что даже троих, боюсь, может оказаться мало. Это пластун.
— Вынужден с вами согласиться, — скривился лорд Морган. — Значит, компания будет большая.
— Сэр, позвольте вопрос?
— Спрашивайте, Спенсер.
— Сэр, почему мы нам не вспомнить принцип охоты на крупных хищников в Африке?
— Что вы имеете в виду?
— Засаду, сэр.
— Выяснить дорогу, по которой чаще всего ездит этот князь, и устроить засаду. Хорошая винтовка, толковый стрелок, имеющий терпение, и дело в шляпе. А после акции можно будет даже бросить оружие на месте выстрела. Более того, я бы именно так и сделал. А винтовку бы взял из тех, что выпускают в метрополии.
— ?..
— Это просто, сэр. Оружие, указывающее на нас, дает нам прямую возможность указать на это как на вопиющую глупость. Ведь тот, кто не желает, чтобы о его участии в преступлении узнали, постарается подставить кого-то другого.