Поймав себя на этой мысли, князь улыбнулся и вернулся к столу. Взгляд его упал на строчки фельетона и наткнулся на знакомые инициалы. Хмыкнув, Николай Степанович взял газету со стола и вчитался в статью. Как оказалось, некий автор осмелился, ни много ни мало, задать ему через газету вопрос, почему известный в империи промышленник не занимается изготовлением летательных аппаратов.
— Вот дурак-то, прости господи, — вздохнул князь и отбросил газету.
Конечно, чисто с инженерной точки зрения разработать мотор, способный безотказно работать в самых разных положениях относительно линии горизонта, было бы интересно. Но для этого нужно иметь своих собственных конструкторов, знающих, что такое аэродинамика, и какие нагрузки испытывает движитель, опускаясь или поднимаясь относительно земли. В очередной раз хмыкнув, Николай Степанович бросил быстрый взгляд на напольные часы фирмы «Бреге» и подумал, что пора бы и честь знать.
К тому же он обещал Зое немедленно прояснить вопрос о поступлении Григория в университет. А значит, нужно было вызывать машину и ехать. Выйдя из кабинета, князь уведомил секретаря, что сегодня уже не вернется, и не спеша направился к выходу. Ермолай, как обычно, сидел в комнате привратника, попивая чай и ожидая команды подавать машину, но в этот раз и водитель и привратник оказались в коридоре, перекрывая его своими телами и удерживая какого-то развязного молодого человека. Тот размахивал каким-то блокнотом и громко что-то вещал, пытаясь прорваться сквозь эту странную оборону.
— Что здесь происходит? — громко спросил князь, перекрывая шум.
— Так это, ваше сиятельство, рвется вот, — косноязычно доложил привратник, указывая на молодого человека.
— Кто вы, юноша, и почему позволяете себе врываться в частное помещение?
— Я репортер, и пришел, чтобы взять у вас интервью! А ваши сатрапы не желают понимать правил о свободе слова! — фанатично блестя глазами, с апломбом заявил тот.
— Даже то, что вы репортер, не дает вам права нарушать элементарные правила вежливости, — фыркнул князь. — Разве вас не учили, что прежде, чем вламываться к известному лицу, требуется предварительно договориться о подобной встрече?
— Это мой стиль работы, — выпрямившись и выпятив тщедушную грудь, заявил репортер. — Я не даю возможности подготовиться к интервью и получаю чистую, незапятнанную правду.
— Вот как? А с чего вы вообще взяли, что я стану с вами разговаривать?
— Вы чего-то боитесь?
— Нет, я просто не люблю хамов, — отрезал князь и, повернувшись к водителю, приказал: — Подгоняй машину, Ермолай.
— Сей момент, ваше сиятельство, — кивнул водитель и, на ходу надевая кожаную куртку, кинулся к выходу.
— Князь, почему вы не поддерживаете воздухоплаванье? — не смутившись, спросил репортер.
— С чего вы взяли такую глупость?
— Но вы даже не пытаетесь начать делать подобные машины. А ведь вы занимаетесь именно машинами.
— Молодой человек, о каких именно машинах вы говорите? — с презрением спросил князь.
— О летательных, конечно.
— Я понимаю, что не о плавающих. Но назовите хоть какие-то параметры, чтобы этот вопрос обрел хоть какую-то предметность. Какова масса такого аппарата? Его грузоподъемность, дальность полета? Взлетная масса? Усилие на винт? Не можете? Вот и я не могу собрать двигатель для того, чего нет. К тому же вы забываете, что мои мастерские занимаются изготовлением запасных частей для автомобилей, а не сборкой летательных аппаратов.
— И в чем разница? — не сдавался репортер.
— В техническом задании. Мои технологические линии рассчитаны на сборку вполне определенных автомобильных узлов.
— И вы не можете на них собирать аэропланы?
— Вы хоть что-то понимаете в технике? — окончательно рассердился князь. — Судя по вашим вопросам, техника для вас — это нечто вроде новогодней шутихи. Поджег — и полетело. А техника, молодой человек, это, прежде всего, точный расчет и правильное изготовление.
— Не нужно путать меня околонаучными терминами, — взвизгнул репортер. — Я все равно выясню, почему вы саботируете развитие технического прогресса в стране.
— Выбирайте выражения, молодой человек, — сжав губы в тонкую линию, процедил князь. — За подобные слова я могу вас и к суду привлечь. Силантий Саввич, укажи нашему гостю выход, — добавил он, повернувшись к привратнику.