Немолодой, но еще крепкий мужчина, до этого с интересом слушавший их разговор, одним стремительным движением ухватил репортера за воротник пальто и, оттащив к входной двери, попросту вышвырнул того с крыльца. Рухнув физиономией в изрядно подтаявший сугроб, репортер кое-как собрал конечности в кучу и, поднявшись на колени, прокричал, воинственно размахивая все тем же блокнотом:
— Сатрапы! Кровопийцы! Вам все равно не удастся задушить прогресс!
Не обращая на него внимания, князь сел в машину, и Ермолай включил передачу. Вся эта история оставила в душе Николая Степановича неприятный осадок. Вспоминая весь разговор буквально дословно, князь все больше приходил к выводу, что его сознательно пытались на что-то спровоцировать. Но на что? А главное, кому это нужно? Снова вспомнилась череда странных и страшных приключений, которые ему пришлось пережить за очень короткий срок. Так и не придя к однозначному мнению, князь попытался сосредоточиться на предстоящем разговоре с ректором университета.
Но, к его удивлению, все прошло очень легко. Едва услышав, что его подопечный сдал выпускные экзамены в школе экстерном и сам умудрился собрать автомобиль из имеющихся запчастей, ректор тут же потребовал присылать это молодое дарование лично к нему. А уж упоминание о том, что все расходы на обучение князь берет на себя, сняло и все остальные вопросы. Люди, умеющие не только теоретизировать, но еще и воплощать свои теории в жизнь, всегда ценились больше всего. Несмотря на вполне лояльные законы империи, происхождение продолжало играть очень значимую роль.
Этот вопрос князь решил просто, сообщив ректору, что его подопечный происходит из семьи потомственных военных и даже сдал экзамен на пластуна. Услышав, что будущий студент является родовым казаком, ректор несколько растерялся. В университете учились молодые люди самого разного происхождения, но казак в его заведении должен был оказаться впервые. Главное затруднение возникло в вопросе, что именно указать в формуляре, заполняемом на каждого студента.
Гриша действительно являлся потомственным военным, но при этом не имел дворянского звания. Однако его попечителем являлся весьма известный заводчик знаменитой в империи дворянской фамилии. Так что, после недолгого внутреннего борения, ректор написал «служилого сословия». Что называется, понимай, как хочешь. Прочтя эту фразу, князь только усмехнулся. Казаки служат? Служат, и еще как. И попробуй это оспорить. А значит, и вопросов никаких.
По достоинству оценив ловкость опытного чиновника, князь тут же выписал чек на оплату первого года обучения, прибавив сотню рублей в благотворительную кассу университета. Рассыпавшись в благодарностях, ректор проводил гостя до двери, пообещав лично проследить за тем, чтобы вступительные экзамены и подготовка к началу учебного года оказались для новоиспеченного студента не особо обременительными.
Уже в машине, возвращаясь домой, Николай Степанович снова вспомнил тот мерзкий разговор с репортером, и настроение его опять испортилось. Таким его и встретила супруга. Перецеловав дочерей и выслушав все их новости, князь передал девочек нянькам и устало откинулся в кресле.
— Что случилось, Коленька? На тебе лица нет, — тихо спросила Лиза, присаживаясь на подлокотник и нежно обнимая мужа.
— Вроде бы ничего особенного, но в то же время история неприятная, — нехотя ответил князь и, сам того не желая, поведал супруге о незваном госте и сумбурном разговоре с ним.
Внимательно выслушав его, Лиза задумчиво покрутила в пальцах локон своих волос и, вздохнув, ответила:
— Знаешь, на твоем месте я бы попросила Гришу на время переехать к нам и побыть рядом с тобой.
— Зачем? — растерялся князь.
— Думаю, его умение видеть и чувствовать людей может тебе пригодиться. Не спрашивай, с чего я это взяла, но я почему-то уверена, что все, что с нами было, и то, что произойдет дальше, это звенья одной цепи.
— А как-то попроще нельзя? — растерянно проворчал князь. — Для совсем глупых.
— Николя, — произнесла Лиза так, что князь и вправду почувствовал себя круглым дураком.
— Лизонька, ты же знаешь мое отношение ко всей этой мистике, — фыркнул он.
— Я для тебя тоже мистика? — вдруг зарычала жена.
— Нет, конечно! Но…
— Коля! — едва повысив голос, рявкнула Лиза. — Если ты меня хоть немного любишь, ты сделаешь так, как я сказала.
— Ты стала Еленой Блаватской? — не удержался князь. — Это ей подвластны столоверчение и магические сеансы.