Утром, одевшись в цивильное платье, Гриша быстрым шагом дошел до княжеского подворья и был встречен у самых ворот псами, которых еще не успели убрать.
Глядя, как громадные волкодавы подпрыгивают словно щенки, радуясь ему, Николай Степанович только головой удивленно качал. У этого казака была удивительная способность располагать к себе практически всех животных. Дождавшись, когда водитель подаст машину, а парень наиграется с собаками, князь окликнул казака и, поздоровавшись, добродушно проворчал:
— Тебе только в цирке с ними выступать. В первый раз вижу, чтобы они кому-то так радовались.
— Так все в доме живущие для них только служба. Двор — это место, которое они должны охранять, а живущие в нем — охраняемые. А я — друг старого хозяина и, можно сказать, новый хозяин.
— А дворник?
— А он только тот, кто за ними ходить должен.
— Что-то не верю я, что собаки подобные вещи различать способны.
— Еще как, Николай Степанович. Иной пес соображает так, что перед ним и человек себя глупым почувствует, — усмехнулся Гриша. — Вы ведь в псовой охоте участвовали?
— Конечно. Пока отец жив был, у нас своя свора в имении была.
— Ну, так вспомните, как ваш псарь с собаками разговаривал. Каждого по кличке помнил. Знал, у кого какой характер. И всегда точно определить мог, что с ними не так. Верно?
— Верно.
— Так чему ж вы удивляетесь?
— Мне иногда тебя стукнуть хочется, — вдруг признался князь.
— Это за что же? — не понял Григорий.
— Слишком часто прав оказываешься, — усмехнулся Николай Степанович.
Автомобиль подъехал к мастерским, и князь с головой погрузился в текущие дела. Гриша просто ходил за ним следом, слушая разговоры и при этом внимательно осматривая всю прилегающую территорию. Всех работников мастерских он знал в лицо и подвоха от них не ждал, но история со скандалом, устроенным каким-то странным репортером, заставила его насторожиться. Слишком много странного происходило вокруг его попечителя, слишком регулярно с ним случались всякие происшествия.
К тому же он давно уже понял, что супруга князя просто так панику не поднимает. Было у женщины чутье на опасность, и прислушаться к нему совсем нелишне. Разобравшись в мастерских, князь приказал водителю везти их в контору, где с порога принялся гонять секретарей и помощников, требуя срочно предоставить ему отчеты по самым разным позициям. Убедившись, что он погрузился в работу по самую маковку, Гриша пристроился в уголке приемной со своими учебниками и занялся увлекшей его проблемой.
Секретарь князя, уже знавший, что этот странный студент сидит тут не просто так, сделал вид, что парня просто не существует. Но вскоре секретарь заметил, что любой посетитель подвергается со стороны парня очень внимательному, можно сказать, тщательному осмотру. И спустя два часа один из купцов, занимавшийся поставкой в мастерские резцов для токарных станков, был внезапно остановлен. Казак просто встал у него на пути и, протянув руку, тихо сказал:
— Ваш пистолет, сударь. Заберете, обратно уходя.
Купец поперхнулся от удивления, но спорить с парнем не рискнул, наткнувшись на жесткий, словно гипнотизирующий взгляд желтых глаз. Крякнув, он молча достал из кармана небольшой «вальтер» и, вложив его в ладонь парню, тихо проворчал:
— Никто раньше не замечал.
— На то тут и поставлен. Прошу вас, — отступив в сторону, Гриша жестом указал купцу на дверь кабинета.
Так пролетели три недели. Гриша мимоходом умудрился сдать вступительные экзамены в университет, при этом заставив прикусить языки даже самых упрямых и принципиальных доброжелателей. О том, что он является княжеским подопечным, уже знали многие и потому ожидали, что поступающий паренек окажется как минимум малограмотным. Но когда были оглашены результаты экзаменов, все разговоры за спиной казака разом стихли.
А когда ректор объявил, что Григорий Серко является не только студентом, а еще и серьезным практиком, сумевшим собственноручно собрать автомобиль, злопыхатели дружно замолчали. Одно дело, понимать, из чего тот же мотор состоит, и совсем другое — собрать его своими руками. Став студентом, Гриша с еще большей рьяностью погрузился в учебники. Дошло даже до того, что сам князь принялся отбирать у него книги, требуя хоть иногда давать себе отдохнуть.
В тот день, в очередной раз попрощавшись с князем у дверей, он вышел на набережную Фонтанки и не спеша двинулся в сторону дома. Весна уже вовсю вступала в свои права, и тротуары покрылись тонкой ледяной коркой от подтаявших сугробов. Дворники старательно посыпали мостовую золой, но тающий снег смывал ее, унося в ливневую канализацию, а ночью все это снова прихватывалось морозцем. В итоге двигаться по улицам можно было только с большой осторожностью, чтобы себе костей не переломать.