— Значит, вы все-таки считаете, что охота идет не за вами, а за вашим попечителем.
— Да чего с меня взять-то? — откровенно растерялся Гриша. — Казачок, каких в каждой станице дюжину набрать можно. А вот князь…
— Ну да, ну да, — задумчиво протянул капитан.
За разговором они дошли до Александро-Невской лавры, и капитан, остановившись, достал из кармана визитку.
— Это мой служебный номер. Можете звонить в любое время, если меня нет на месте, ответит дежурный. А теперь самое главное. Ваши мысли о начале охоты на князя правильны. И я очень надеюсь, что вы желаете ему только добра. Постарайтесь сберечь своего покровителя. В противном случае, буду говорить прямо, вам не жить.
— Это угроза? — посуровев лицом, жестко спросил Григорий.
— Понимайте, как знаете, — не менее жестко отозвался капитан.
— Хотите, чтобы за промахи вашей службы ответил кто-то другой? Не получится. Я буду защищать князя и его семью всеми силами, но в семи местах сразу силен не будешь. Что вы будете делать, если я буду на учебе, а те, кто играет против вас, нанесут удар? Кого тогда винить станете? К тому же господа из полиции за серьезное оружие в суд тащат, даже фамилию не спрашивая.
— Не беспокойтесь, — отмахнулся капитан, заметно сбавив тон. — Полицию строго предупредили. А насчет удара во внеурочное время вы правы. Нельзя быть сильным везде. Так что не удивляйтесь, если увидите рядом кого-то в такой же форме, — он кивком головы указал на казаков. — Это будут наши люди.
— Запомню, — коротко кивнул казак.
— В таком случае я временно прощаюсь с вами, но надеюсь на наше плодотворное сотрудничество. Честь имею.
— Всего наилучшего, — ответил парень и, развернувшись, зашагал в сторону дома.
— Елизар Михайлович, будь добр, объясни, с чего вдруг ты на сына рычать начал? — развернулся капитан к унтер-офицеру.
— А с того, ваше благородие, что Семка снова одну простую истину забыл. Большое дерево громче падает.
— Ты что, хочешь сказать, что этот юноша может твоего сына… — капитан перевел недоуменный взгляд на громадного казака.
— Один на один сломает и не запыхается, — кивнул казак. — Учили его так, что мне только позавидовать осталось. Эх, повидать бы тех, кто парня учил, да самому послушать, — мечтательно протянут унтер.
— Это ты так пошутить решил, Елизар Михайлович? — растерянно уточнил капитан, продолжая недоумевать.
— Эх, ваше благородие, скажу вам, хоть и не верите вы в дела подобные, — вздохнул казак. — Этому пареньку до настоящего характерника три шага осталось. Да только обучить его некому. Нет теперь таких.
— Это которые боевые колдуны, что ли? — спросил капитан, пытаясь понять, о чем именно идет речь.
— Они самые.
— И как ты это понял? Он же вроде не колдовал, даже огнем не плевался, — усмехнулся капитан.
— Зря смеетесь, ваше благородие. То, что вы сказкой считаете, есть история всего казачества российского.
— Да я не смеюсь, — поспешил откреститься капитан. — Просто я не понимаю, как можно увидеть то, чего никогда не видел? Сам же сказал, что характерников давно уже нет. А говоришь, что этот парень может им стать. И как ты тогда понял, что он характерник?
— Видел я одного, — помолчав, тихо ответил казак. — Давно это было. Я совсем мальчонкой был, но хорошо его запомнил. Как говорил, как стоял, как двигался. Вот и казачок этот точно так же двигается. Это не просто пластун. Это их лучшая часть. Самая сильная. Потому и жалею, что не могу с его учителями поговорить.
— Мальчишка с уровнем умения мастера? Как это может быть?
— Так мастера и учили. Шлифовали, как булат шлифуют. Долго. Старательно. Мой Семка, хоть и имеет силы на четверых, а все одно до такого уровня не дорастет. Тут не сила, тут умение важно. А сам я такому научить не могу. Я вон толком даже объяснить это не умею.
— Так, может, парня попросить? — задумчиво предложил капитан.
— Такое только в семье передается, — грустно вздохнул казак. — Отец сыну, не иначе. На то и мастерство.
— Парень сирота, так что, думаю, поговорить с ним стоит, — помолчав, выдохнул капитан и, вскинув руку, жестом подозвал автомобиль, водитель которого давно уже дожидался его сигнала.
Лорд Морган уже в пятый раз перечитывал составленный для Форин-офиса отчет и каждый раз находил в нем какой-либо изъян. Работа не ладилась, а виной всему был очередной провал этого глупца Спенсера. Он снова умудрился обгадить все, что можно, и даже то, что нельзя. Да, из сложившейся ситуации удалось вывернуться, что называется, малой кровью, но все равно след короны в деле начал прослеживаться. Пусть легкий, едва заметный, но все равно след.