Кинув перезаряженный револьвер в кобуру, Григорий сменил обойму в пистолете и, оглядевшись, с довольным видом усмехнулся. Отец, царство небесное его душе, мог бы гордиться. Все мишени сбиты, лоза порублена, а кольцо сорвано. Подобрав тонкую шкуреную жердь, заменявшую ему пику, парень аккуратно прибрал ее в кусты, подальше от завидущих глаз, и, огладив коня, вскочил в седло. Пора было возвращаться.
Теперь, после его выступления на полигоне казачьего эскадрона, боеприпасы можно было не экономить. Генерал снова сумел удивить своим подходом к делу. Полюбовавшись, как лихо Гриша разносит мишени и берет препятствия, он собрал казачий круг эскадрона и, ткнув пальцем в направлении полигона, спросил:
— И многие у вас так умеют?
— Кто-то в джигитовке потягаться может, кто-то в стрельбе, но чтобы все вместе… человек десять, — нехотя признали казаки.
— Вот, — поднял генерал указательный палец. — А надо, чтобы все умели. На то вы и реестровые казаки. А то совсем обленились. Скоро и в седло не влезете.
— Напраслина, ваше высокоблагородие, — возмутились казаки.
— Докажите, — тут же отозвался генерал. — Через седмицу, если в каждом взводе хоть по три казака всю полосу пройдут, извинюсь.
— Через седмицу маловато будет, — подумав, мрачно отозвались командиры. — Месяц, а там как бог даст.
— Добро. Пусть будет месяц. Но если через месяц по три казака от каждого взвода все это повторить не смогут, не обессудьте. Гонять начну весь эскадрон, как сопливых первогодок, без оглядки на срок службы, годы и награды. Мне серьезное войско нужно, а не название громкое.
— Обижаете, ваше высокоблагородие, — насупились ветераны. — Мы свое умение кровью доказали.
— Верно. Своей кровью. А надобно вражеской. А для этого работать надо. Не в поле, а вон там, на полигоне. Мне души православные нужнее, чем вся та свора европейская или турецкая. Да мало ли откуда на нас еще полезут. Так что, по рукам?
— Любо, — заметно повеселев, согласился круг.
Привычно откозыряв, генерал направился к сидевшей в машине графине, а казаки, сгрудившись, дружно уставились в сторону полигона, где юный казак вываживал красавца коня.
— И где он этого беса добыл? — восхищенно протянул один из старшин, скручивая цигарку.
— Да уж, выучка похлеще, чем у пластуна, — поддержал его цыганистого вида ветеран с серьгами в мочках ушей.
— Может, погуторим? — предложил третий ветеран, доставая трубку.
— Айда, казаки, поглядим, что за вьюнош, — принял решение казак, раскурив цигарку.
Весь круг не спеша направился к казачку, водившему коня по полигону короткой рысью. Заметив ветеранов, юноша придержал коня и, спрыгнув на землю, первым снял папаху, приветствуя старших.
— Здрав будь, воин. Чьих будешь? — спросил ветеран с серьгами.
— И вам здравствовать, казаки. Григорий Серко, станица Пятикаменка терского казачьего войска.
— Кавказский, значит, — понимающе кивнул ветеран, попыхивая трубкой.
— Погоди, ты, случаем, не сотника Серко рода будешь? — вдруг всполошился казак с серьгами.
— Его и есть, — с достоинством кивнул парень.
— От же генерал… — восхищенно расхохотался казак. — Купил нас, словно несмышленышей. Родового пластуна показал, а с нас требует, чтобы все такие были.
— Погоди, Ермолай. Это Серко характерника род, что ли? — уточнил казак с погасшей трубкой в руке.
— Его, — кивнул тот. — Почитай, дворянство казачье. Да уж, влипли мы, браты, словно кур в ощип. Ну да сами виноваты. А тебе, Гриша, благодарность наша, за науку. Давно такого не видел. Здрав будь.
— Спаси Христос, казаки, — снова снял папаху парень. — Ежели что, завсегда можете меня через генерала спросить. Сразу буду.
— Добре, паря. Запомним, — одобрительно закивали ветераны и, развернувшись, не спеша двинулись в сторону казарм.
— Гриша, — разнесся над полигоном звонкий голос графини Зои, и парень направился к машине, ведя коня в поводу.
— Что, ощипать пытались? — иронично спросил генерал, кивнув в сторону уходивших ветеранов.
— Нет. Спросили, какого рода, и разошлись.
— И как они род твой приняли? — не унимался генерал.
— Казачьим дворянством назвали, — улыбнулся Гриша. — Да только у нас дворян никогда не было. Казаки люди вольные.
— Да уж, — крякнул генерал. — Знаю я вашу вольницу. Кровушки мне попили, пока не понял, как с вами правильно говорить надо, столько, что и вспомнить страшно. Ну да бог с ним. Вот, держи, — он протянул парню какой-то документ, украшенный парой печатей и имперским гербом. — Теперь ты официальный инструктор казачьего воинства и имеешь право в любое время получать со склада боеприпасы и фураж для коня в потребном количестве. А самое главное, любое оружие для тебя является частью служебной справы. И никакой полицейский его у тебя забрать без твоего прямого начальства, то бишь меня, не может.