— А если не предупреждать?
— Так волноваться начнет. Может искать кинуться. Шуму будет…
— Тогда лучше, конечно, предупредить. Шум нам в этом деле совсем ни к чему, — поспешил согласиться капитан. — Тогда так. Завтра, ровно в полдень, снова зайдете в эту кофейню. Елизар Михайлович вас встретит и скажет, куда и когда приходить. Точнее, сделаем так. Он скажет, где вы встретитесь, и сам вас потом до места проводит. Да. Так будет лучше. Лишнего ничего с собой не берите и приходите пешком. Договорились?
— Добре, — чуть подумав, кивнул парень.
— Вот и славно. Доедайте пирожные, а мне уже пора, — улыбнулся капитан.
— Дозвольте вопрос, ваше благородие.
— Извольте.
— А чего это вы то на вы со мной, а то на ты говорите?
— Тьфу ты, господи. Я уж подумал… — рассмеялся капитан. — Это привычка такая, ко всем на вы обращаться. Бывает, очень в деле помогает. Особенно когда допрос подозреваемого ведешь. Но если вам не нравится, что я начинаю вам тыкать…
— Да бог с вами, ваше благородие. Невелика птица. Или думаете, я не понимаю, что годами для такого величания не вышел? Так что, если вам проще будет, можете мне сразу ты говорить.
— Благодарю. Не ожидал от тебя, — улыбнулся капитан. — Тогда и ты можешь звать меня Петр Ефимович.
— Благодарствую, Петр Ефимович. Тогда последний вопрос. Если они и вправду решат засаду на меня устроить, сколько рыл вам для допроса оставить надо?
— Ну, э-э, как получится, — растерянно протянул капитан. — Как говорится, чем больше, тем лучше.
— А если они не совсем целые будут?
— Это как? Кусками, что ли? — окончательно растерялся офицер.
— Нет. Ну, если я им там случайно руки-ноги поломаю или челюсть набок сверну. Ну, или если просто рана стреляная будет.
— Это сколько угодно. Главное, чтобы говорить могли, — сообразив, о чем идет речь, отмахнулся капитан.
— Говорить смогут. Это я обещаю, — решительно кивнул Гриша.
— Ты сейчас серьезно говорил? — помолчав, тихо спросил капитан.
— Я в деле шутить не умею.
— То есть ты готов вот так, один, залезть по уши в засаду, зная, что тебя там убивать будут, и спрашиваешь, сколько пленных мне нужно?
— Я ваше благородие, родовой казак и потомственный пластун. Так что кто кого убивать будет, это еще посмотреть надо, — отозвался Григорий с таким достоинством, что капитан невольно проникся его уверенностью.
— Ну, бог в помощь, — вздохнул он и, поднявшись, вышел.
Не спеша допив вторую кружку чая, Гриша оглянулся в поисках полового, и тот, возникнув непонятно откуда, вежливо склонившись к столу, спросил:
— Чего изволите, сударь?
— Сколько я должен, любезный? — вежливо спросил парень.
— Не извольте беспокоиться. Уплачено, — улыбнулся половой.
— Благодарствую. А пирожные у вас и вправду вкусные, — ответил Гриша, вкладывая ему в ладонь полтину.
— Премного благодарен, сударь, — снова поклонился половой. — Ждем вас завтра, в полдень.
— Обязательно буду, — кивнул Гриша и не спеша вышел на улицу.
Денек обещал быть чудесным, и настроение у него заметно улучшилось. Теперь, когда все непонятности и странности разъяснились, парень четко понимал, что должен делать дальше. Да и предложение капитана о службе инструктором тоже прибавило ему настроения. Как ни крути, а иметь еще один документ, подобный тому, что вручил ему генерал Келлер, будет совсем не лишним.
Вечер того дня Гриша ждал так, словно от этого зависела его жизнь. Будучи парнем взрослым, наблюдательным и всю сознательную жизнь прожившим в сельской местности, он прекрасно знал, что именно происходит между мужчиной и женщиной, как понимал и техническую часть всего этого действа. Не знал он только одного. От чего парни постарше так яро кидались к реке, когда девки шли купаться, и отчего в его собственном теле начинает бушевать такой огонь, стоит только ему подумать о чем-то подобном.
Вот так, в состоянии мрачной задумчивости, он и провел весь день. Даже князь, заметив его состояние, поинтересовался, все ли у него в порядке. Кое-как отговорившись, Гриша взял себя в руки и, дождавшись наступления урочного времени, поспешил в кофейню. Едва войдя в зал, он был перехвачен уже знакомым половым и препровожден все к тому же столику, за которым говорил с капитаном Залесским. Но теперь вместо него за столиком сидел тот самый унтер-офицер, что осадил своего молодого подчиненного.
— Здравь будь, казаче, — поднявшись, поздоровался унтер и, указав рукой на соседний стул, добавил: — Не побрезгуй. Позволь угостить от души, как говорится, чем бог послал.