— Зачем впутывать стороннего человека? — насторожилась Герцогиня.
— Чтобы им было, что проверить. А то скажу я, что настоящую цену знаю, а они спросят, откуда? И что отвечать?
— Он прав, — помолчав, решительно кивнул капитан. — В этом случае нужно действовать почти открыто. Что называется, с сохранением личной тайны. Пусть убедятся, что ты действительно собираешься продавать ножны официально. Это ускорит события. Оценщика подходящего тебе назовут. Он давно уже разным антиквариатом занимается и в городе человек известный. Это не сложно. Тем более что именем князя ты в этом случае запросто воспользоваться можешь. Половина города знает, что ты его подопечный.
— Верно. И со спокойной душой могу сказать, что продаю свою вещь только потому, что стыдно на шее у него сидеть, — кивнул Гриша.
— Вы только сами себя не перемудрите, мальчики, — грустно улыбнулась Герцогиня, возвращаясь в кресло.
В очередной раз опрокинув здоровенного Семку в пыль, Гриша отступил в сторону и, встряхнув руками, мрачно вздохнул:
— Вот скажи мне, Семен, зачем ты на все это время тратишь?
— А шо не так? — опешил здоровяк, отряхиваясь от пыли.
— Да все не так, — скривился Григорий. — Вроде и себя не жалеешь, и повторяешь все за мной, как та обезьяна, а все равно все по-своему сделать норовишь. Сказал же, не дави силой, двигайся. Телом веди. А ты все дурниной.
— Да как телом-то? — развел гигант руками.
— Да я тебе уже сто раз показывал, — зарычал Гриша. — Берешь его за руку, пальцем прижал, чуть повернулся и плавно повел ее вперед и вниз, резко, но плавно.
Говоря все это, он одновременно демонстрировал каждое движение на самом Семене, и, как следствие, бугай в очередной раз перелетел через собственную голову, словно кукла тряпичная. Кряхтя поднявшись, Семка угрюмо вздохнул и, почесав в затылке, буркнул:
— Не получается у меня вот так, всем телом двигать. Мне проще сразу ему клешню оторвать, чем крутить эдак-то.
— Вот я и говорю, нет тебе смысла учиться, — вздохнул Гриша.
— Вот и мастер Лю так же сказал, — обиженно прогудел гигант. — А я шо, дурнее того паровоза? Так паровоз железный, а я-то человек. Вроде как по образу и подобию господнему слеплен.
— Не богохульствуй, — рыкнул Гриша. — Не дурной ты. Тут другое что-то. А вот что, никак понять не могу. Вот ты сам только что сказал, что тебе проще противнику руку оторвать, чем вот так выкрутить. А почему?
— Да шоб я знал! — взорвался Семка. — Все вижу, что ты показываешь, все вроде понимаю, а сделать ну никак не получается. В голове словно мешает что.
— Так. Дай подумать, — проворчал Гриша, присаживаясь на бревно, где обычно перекуривали забайкальцы во время учений.
— Он боится, что кто-то сможет его победить, — раздался негромкий голос, и рядом с парнем присел невысокий, сухощавый азиат.
Моментально сообразив, что это и есть тот самый знаменитый мастер Лю, Гриша вскочил и, сорвав с головы папаху, почтительно поклонился. Чуть кивнув в ответ, азиат похлопал по бревну рядом с собой и, дождавшись, когда парень присядет, тихо сказал:
— Я давно за тобой наблюдаю. С первого дня. Ты хорошо двигаешься. И приемы у тебя хорошие. Кто учил?
— Отец с дедом.
— А почему не доучился?
— Не стало их. Только и успел, что испытание на пластуна сдать.
— Да, для пластуна ты хорошо обучен. Но для тебя этого мало. Ты можешь стать настоящим мастером.
— Как вы? — не сдержался Гриша.
— Лучше меня, — качнул Лю головой. — В моих краях таких детей, как ты, ищут специальные монахи и забирают их от родителей.
— Зачем? — не понял Гриша.
— Они долго учатся и становятся мастерами. Так и сохраняется настоящее искусство. От одного мастера к другому.
— А у нас сыновей отцы учат, — грустно вздохнул парень.
— Ты говорил, — кивнул мастер. — Хочешь учиться у меня?
— И вы согласитесь меня учить? — не поверил парень своим ушам.
— Я сам тебе предложил.
— Можно спросить, мастер?
— Почему я выбрал тебя? — чуть улыбнулся Лю.
— Да. Чего вы ждете от этого? К чему я должен прийти?
— Пришло время передать все мои знания тому, кто сумеет сохранить их, а потом передать другим. Я выучил многих хороших бойцов, но среди них не было никого, кто мог бы стать мастером. Ты — можешь. Я вижу. Тебя хорошо учили. Правильно. Мне не придется тратить время на первые шаги. Их ты уже прошел.