Маринка спросила его, почему же он до сих пор не был женат. И он, конечно же, ответил так, как ответил бы на его месте любой любящий муж. «Тебя ждал». А потом он рассказал ей целую историю. Может быть для того, что бы перевести разговор в другое русло. А может, его эта история и вправду так занимала. Она помнила ее слово в слово, как он рассказал, потому что ее поразило, что он способен нагромоздить такую романтическую чушь. «В одной древней стране мужчины выбирали себе будущих жен из девчонок лет десяти. Мужчины были старше своих жен как минимум лет на пятнадцать. Забирали их себе в дом, заботились о них, как о своих дочерях. Няньки воспитывали их и учили, пока мужчины были на войне. А когда мужчины возвращались из военных походов, то привозили в подарок будущим женам игрушки. И даже наказывать девочку за провинность мог только ее будущий муж. Тебе уже страшно, да? А когда девочке исполнялось 16, играли свадьбу. И мужа своего она, конечно, уже прекрасно знала. В соседней стране возмущались этому дикому обычаю. А здесь мужчины просто недоумевали, как можно жениться на чужих взрослых тетях? Мало ли что эта тетя выкинет? А как она будет воспитывать наследников? Хоть кто-нибудь может это предсказать? Так вот, я наверно, должен был родиться тыщу лет назад в той стране. Я тоже так и не понял, как можно жениться на чужой взрослой тете. А ты — я вырвал тебя у судьбы. И, конечно, ты последняя женщина в моей жизни».
Маринка улыбалась, вспоминая эти слова. Действительно. Не осталось у нее ни одной отчетливой мечты, которая бы за последнюю неделю не сбылась.
…В Москву прилетели еще затемно. Володя помрачнел, а может, просто не выспался. Ребята нахохлились, как воробьи. И только Маринка почувствовала, что соскучилась по дому. Родина же встретила, отчетливо повернувшись спиной. Маринка не знала тогда, что все сограждане, приезжающие из-за границы, всегда получают одинаково хлесткую пощечину от прикосновения к Отечеству….
7.
На пятый курс у Мишки терпения не хватило. И как только ввели в институте эти неслыханные досель европейские новшества с бакалавриатом и магистратом, получил он диплом юриста-бакалавра и вместе с тестем — полковником милиции Петром Тимофеевичем Маховецким, поехал в Москву, в министерство, устраивать свою карьеру. Были у тестя в министерстве кое-какие кумы и кумовья, потому как после череды утомительных смотрин, превратившихся в самые обычные попойки на чьих то дачах и в чьих то охотничьих домиках, Мишка возвратился в родной Новочеркесск лейтенантом милиции, оперуполномоченным вновь созданного отдела по борьбе с организованной преступностью. А преступность в городе была. И касалась она самых близких, самых родных людей.
Утром в пятницу убили Корнелюка. Он только из Италии с молодой женой вернулся! Убийцы были в двух «жигулях» — в двух белых «шестерках». Первая стала тормозить перед капотом его бутылочно-зеленого «черроки», вынудив Владимира Петровича остановиться, а из второй «шестерки», поравнявшейся с джипом Корнелюка, ударили очередью из автомата. Почти в упор — рассадив все боковое стекло и в решето издырявив водительскую дверцу.
Милиция приехала даже не по звонку соседей, а на шум выстрелов, почти через минуту, но киллеров уже и след простыл. Городок — то маленький, чай не Москва! И план «перехват» тут делать легче всего — два выезда из города по Ростовскому шоссе, да по Симферопольскому, и две дороги — одна на Рыбсовхоз, а другая на Военный городок… Обе «шестерки», без седоков нашли уже через пол-часа — в кустах за городским стадионом, а в них и автомат АКСУ с пустым рожком, но убийц, которых по словам двух случайно видевших стрельбу — было трое, не только не обнаружили, но даже не смогли теперь установить — в какой машине или машинах, они разъехались.
Мишка… Михаил Константинович Коростелев сразу подключился к расследованию.
— Идем с женой убитого поговорим, — приглашающим жестом руки махнул ему начальник отдела майор Цыбин, — ты ее знаешь?
— Я учился с ней в одном классе.
— Понятно…
— Марина!
— Мишенька!
Марина бросилась к нему на шею и забилась в беззвучных рыданиях…
Второй траур за полтора года… И платье это — черное, Володя ей подарил к похоронам отца.
И снова, как в уже сто раз виденном кино — тетя Люда и дядя Вадим из Кисловодска, хлопочущий Петр Трофимович, занавешенные зеркала и остановленные часы на стене…